— Я имею в виду ту ночь, когда я был пьян и находился почти в бессознательном состоянии.

— Только не говори, что ты мог что-то запомнить из того, что там происходило.

— В нормальном состоянии я почти ничего не помню. Но мне все же удалось отчетливо вспомнить, как ты поднес руку к шее, по которой текла тоненькая струйка крови.

Казалось, мандарин Кьен тоже сейчас вспомнил это и спросил:

— Ты же был таким пьяным! Больше ты ничего не помнишь из событий той ночи?

— Уверяю тебя, нет, — ответил мандарин Тан, задумчиво насупив брови.

— Но… — прервал ученый Динь, которому этот обмен репликами был совершенно непонятен.

— Дай же закончить! — приказал мандарин Тан, делая знак ему замолчать.

Он обошел вокруг кресла министра, не сводящего с него глаз.

— Часто я спрашивал себя, что означал этот жест. И сегодня, побывав у чистильщика ушей, я понял — ты повредил барабанную перепонку.

Он встал прямо перед другом, словно желая получить от него подтверждение. Мандарин Кьен медленно покачал головой.

— Как? Неужели ты все забыл? — спросил министр, пристально глядя на мандарина.

— Я же тебе сказал!

Ученый Динь попробовал вмешаться:

— Я думаю, что…

Но его прервал нетерпеливый жест мандарина Тана, продолжавшего говорить Кьену:

— Расскажи, как случилось, что ты поранил ухо?

— Вспомни, я пришел на помощь другу Сэну, на которого напал дикий бык. Животное, дергаясь в агонии, толкнуло меня, и я полетел в кусты и веткой проткнул барабанную перепонку.

— Но если убийца знает это, значит, он участвовал в той экспедиции, — вставил ученый Динь.

— Так и есть! С нами были носильщики, корнаки и повара. Большинство из них еще служит во дворце, значит, их всех можно подозревать.

Мандарин Тан, возвышаясь над министром, произнес:

— Вывод такой: ты, Кьен, удовлетворяешь всем критериям, скоро ты должен испытать прикосновение холодного металла к коже, это я тебе говорю! Представь, как все красиво задумано: первые две жертвы были мужчинами, две следующие — женщинами, а последняя — евнух! Наш преступник явно увлекается геометрией.

— Спасибо за предупреждение, но я уверен, что со мной ничего не случится и ты поймаешь убийцу раньше, чем он доберется до меня.

Правитель, вытянув руку в сторону Кьена, сказал:

— Совершенно верно, тебе не нужно запираться в своей комнате, как трусу. Наоборот!

Министр прикрыл глаза, спрашивая себя, что за план созрел в голове у мандарина Тана. Динь, со своей стороны, наблюдал за их словесной борьбой. Правитель не делился с ним своими откровениями, и он был поражен ходом следствия не меньше мандарина Кьена. А мандарин Тан продолжал развивать свою мысль.

— Мы согласны с тем, что последнее убийство будет совершено по схеме Вода-Почки-Уши, не так ли? Но успокаиваться мы не можем — убийца все равно может застать нас врасплох, ведь только он выбирает время и место, поэтому нам нужно что-то предпринять.

Его собеседники с ужасом посмотрели на него.

— Что же мы можем сделать? — спросил Динь из вежливости.

— Я предлагаю заставить его поторопиться и тем самым выдать себя, собрав воедино все требуемые элементы. Очевидно, убийца торопится закончить дело. Итак, если ему станет известно, что мандарин Кьен — предназначенная жертва — окажется вблизи воды, он подумает, что благоприятный момент настал и что ему нужно либо сейчас совершить убийство, либо никогда.

— Вода тут повсюду, — ответил министр мрачно.

— Но есть особенное место — Фениксовая плотина! Повисло тяжелое молчание. Ученый Динь отказывался верить своим ушам.

— Из этого следует, что вы, мандарин Кьен, должны сыграть роль наживки! — сказал он бесцветным голосом.

— Вот именно! — подтвердил мандарин Тан. — Если мы устроим ловушку с мандарином Кьеном в качестве приманки, мы сможем схватить убийцу прежде, чем он совершит преступление. Я очень надеюсь поймать его на месте.

Он остановился и вопросительно посмотрел на друзей. Диня пугала степень риска этого предприятия. Как мог мандарин Тан легкомысленно ставить на кон жизнь друга? Вероятно, он уверен в успехе замысла, а иначе дело может обернуться обыкновенным убийством. Мандарин Кьен молчал, закрыв глаза. Взвешивал ли он в уме последствия хитрого умысла? Был ли он убежден доводами мандарина Тана?

Молчание нарушил министр:

— Хорошо, я принимаю твой план, — сказал он просто. — Каким образом ты собираешься дать знать убийце, что я нахожусь на Фениксовой плотине?