Помолчав, принц Кьен прочистил горло.

— Ладно, может быть, поговорим о предстоящей казни господина Дэй?

— Может, она не состоится! — воскликнул мандарин Тан.

— О чем ты? — спросил удивленный министр.

— Вспомни, что Сэн находится на пути к Тханглонгу, чтобы попытаться спасти голову дяди. Если он, хромец, пустился в путь, значит, у него есть надежда на успех.

Заинтригованный мандарин захотел узнать об этом побольше.

— Ты в курсе, что он нам приготовил? Какие у него могут быть убедительные доводы?

Ученый Динь и мандарин Тан одновременно пожали плечами.

— У него есть великий секрет, которым он может воспользоваться как обменной монетой.

— Кажется, ты провел в его обществе целый вечер, Тан. Тогда Сэн тебе не открыл тайну?

— Он очень испугался грозы, и мы были вынуждены укрыться в его пещере.

Министр состроил недовольную гримасу.

— В любом случае, он должен сотворить чудо, иначе мои сыщики схватят его, как только он вступит в столицу. И тогда уже у меня как у помощника принца Буи не будет иного выбора, кроме как отсечь ему голову, как и всем членам его рода.

Он развернул лист бумаги, на котором был написан длинный список имен.

— Кстати, видите этот список? Это имена всех членов семьи Дэй, которые будут обезглавлены через десять дней. Самому Дэй как главе крестьянского восстания вынес приговор сам Император. Но я могу немного поторговаться с властью: если бы господин выдал нам имена главных зачинщиков из крестьян, мы могли бы помиловать его родственников.

— Выдать друзей или погубить своих близких — ничего себе выбор, — сказал Динь.

— Иногда узы крови оказываются сильнее, — ответил мандарин Кьен. Выбор между блужданием в вечности подобно призраку и почитанием потомками в качестве предка-мученика — этот выбор не так труден, как полагают.

Паланкин, влекомый четырьмя крепкими мужчинами, двигался довольно ровно, но иногда кто-нибудь из носильщиков проваливался по самые икры в глубокую лужу, и тогда он опасно накренялся, а его тяжесть еще больше вдавливала несчастного в грязь. Стараясь помочь товарищу вылезти из трясины, засасывавшей его ноги, носильщики дергались, раскачивая паланкин из стороны в сторону. Находящимся внутри мандаринам, закрытым от глаз посторонних бархатными занавесками, приходилось несладко.

— Если так будет продолжаться, — сказал мандарин Тан, — мой желудок вывернется наизнанку. Ты уверен, что для визита к господину Дэй нужно было брать паланкин?

— А ты предпочел бы идти пешком и дать ему повод для насмешек над нами? — строго возразил мандарин Кьен, одетый в расшитое яростными грифонами одеяние тунику. — В такой дождь пришлось бы заворачивать ноги в листья латании, а иначе мы бы выглядели как грязные пугала.

Как глупо было соглашаться сопровождать министра Кьена, решившего нанести визит господину Дэй! — решил про себя мандарин Тан, слегка поворачивая голову из стороны в сторону. Он уже представлял себя несущимся навстречу ветру на жеребце из императорских конюшен, и каково же было его разочарование, когда, выходя из дворца, он увидел носильщиков паланкина, мокнущих под дождем.

— Мне тесно в этом закрытом паланкине, — сказал он. — Воздуха мало, колени прижаты к подбородку, а локти к бокам. Неужели мандарины должны быть не только миниатюрными, но и гибкими?

Мандарин Кьен сидел неподвижно, с бледным лицом, скрытым кистями головного убора.

— Все зависит от того, как посмотреть. Перестань волноваться, и все будет хорошо.

Паланкин внезапно дернулся, и шелковые кисти лихорадочно заколыхались в воздухе.

— Если тебя не обеспокоит, я предпочел бы отдернуть занавески.

Мандарин Тан, уже совсем зеленый, схватился за тяжелую парчу и отдернул ее. Когда в паланкин ворвался свежий воздух, он стал жадно дышать, как умирающая рыба. Его друг смотрел на него с жалостью.

— Если бы мне пришлось придумывать казнь для тебя, то думаю, лучше всего было бы поместить тебя в небольшой бассейн, полный воды, оставив между крышкой и водой крошечное расстояние, так чтобы нельзя было ни лежать на воде, ни плыть.

— Твоя должность Исполнителя Справедливости порождает весьма странные, темные желания. Нужно быть довольно жестоким, чтобы придумывать наказания.

И только завидев неподвижную линию гор на горизонте, мандарин Тан успокоился и стал созерцать опустошения, причиненные непрерывными дождями, шедшими все последние дни: особняк Дэй находился недалеко от города, но потребовалось бесконечное время, чтобы преодолеть это расстояние, потому что дороги были разбиты и превратились в настоящее болото, в котором ничего не стоило увязнуть. Доски, положенные в особенно тонких местах, помогали преодолеть коварную и топкую лужу, на дне которой виднелось множество башмаков.