Слово «прощание» имеет вкус и вес… Оно маслянистое и выскальзывает из пальцев. Когда-нибудь Эд узнает, как он любил его дочь. Надо ему вдолбить, что они с Софи были предназначены друг другу.

На перекрестке с виа Дель Соле Страж оглянулся — У ресторана остановился черный «мерседес». Интересно, кто выйдет из такси?

Нет, не Листеры. Страж двинулся дальше и сделал ностальгический крюк мимо Бадии — церкви, где, говорят, Данте впервые увидел Беатриче. Времени было с запасом, чтобы дойти до вокзала пешком, не опоздав к ночному венецианскому поезду.

Венеция

— А здесь что-нибудь заметил? — спросил я.

На столике между мной и Уиллом лежал альбом, раскрытый на рисунке с фасадом дома. Я ткнул в мансардное окно с раскрытыми ставнями и приподнятой рамой.

То самое, что открылось на сайте domoydotemnoty.

— Можешь взять лупу, — сказал я.

Уилл одарил меня уничижительным взглядом поверх очков, затем сдвинул их на лоб и пригнулся к рисунку.

— Вроде там кто-то стоит? — спросил он.

Я кивнул.

— Что можно сказать о ее состоянии?

Уилл задумчиво откинулся в кресле.

— Значит, рисунки основаны на картинке сайта, адрес которого остался в компьютере ее подруги?

— Виртуальный дом. Интерьера я еще не видел, но фасады идентичны.

Я уже рассказал о Сам Меткаф и нашей несостоявшейся встрече. Больше я о ней не слышал.

— Видишь ли, это не моя область, Эд.

— Я не спрашиваю мнения психиатра.

Кроме того, что он брат Лоры и один из моих старинных друзей, доктор Уилл Каллоуэй — старший консультант по психиатрии в больнице Модели.

— Да нет, спрашиваешь. — Уилл молитвенно сложил руки и усмехнулся. — Подавленные эмоции, желание скрыться или найти убежище, страх — все это передано весьма сильно. Конечно, я не исключаю, что рисунки — лишь плод воображения Софи. В этом доме обитают призраки и… кошмары.

Он подтолкнул ко мне тарелку с сэндвичами. Из Флоренции я прилетел рано утром и по дороге из аэропорта позвонил Уиллу — узнать, не сможет ли он со мной пообедать. В результате мы заказали еду в больничном кафетерии.

— А если это реальный дом, если он где-то существует? — спросил я.

Уилл взглянул на другой рисунок: два пустых кресла перед древним кабинетным телевизором в углу мрачной гостиной. На крохотном экране застыла знаменитая сцена из «Завтрака у Тиффани» [26] — Джордж Пеппард и Одри Хепберн целуются под дождем. Наверное, этот штрих Софи добавила от себя. Она любила этот фильм.

Уилл закрыл альбом.

— Я оставлю его, если не возражаешь. Хочу показать коллеге. Нужен объективный взгляд.

Уилл помолчал. Он очень любил племянницу.

— Мне кажется, она знала, что ее хотят убить, — вздохнул шурин.

— О чем таком неотложном ты хотел поговорить? Я ждал этого вопроса, и все же он застал меня врасплох.

— Ну ты, ей-богу…

Я рассказал о вчерашнем происшествии в гроте. Отметая предположение о галлюцинации, вызванной моим состоянием, я настаивал, что кто-то смотрел на меня сквозь отдушину купола. Мне не привиделось. Как и звонок по телефону.

— Наверное, я разговаривал с убийцей Софи.

— Конечно, иначе ты бы отправился прямо в офис, — улыбнулся Уилл.

— Ты не слушаешь. Я почти уверен — это был он.

— Своему приятелю Морелли сообщил?

— Какой смысл? — Я уже поведал о безрадостном визите в полицию, после которого понял, что только сам добьюсь справедливости. — Не волнуйся, я доведу дело до конца. Я его найду.

Уилл покивал.

— Кстати, как Лора?

— Неплохо. Думаю, поездка пошла ей на пользу. Месса помогла.

— А сам-то как? Если не считать твоего… испытания.

Я откусил сэндвич с тунцом и сладкой кукурузой. Разговор принимал ожидаемый оборот. Перед отъездом я говорил о своих надеждах, что Флоренция нас с Лорой сблизит.

— Держимся, — сказал я, упреждая следующий вопрос. — Врать не стану — не более того.

Я глотнул кофе. Хотелось курить. Уилл невозмутимо ждал.

— Другой женщины у меня нет… если ты об этом.

Уилл знал, что наши отношения дали трещину, которая после гибели Софи стала глубже. Не знаю, обсуждала ли Лора с ним наше супружество (думаю, вряд ли), а вот я временами кое-чем делился. Шурин был чертовски осторожен, чтобы кто-нибудь не перетянул его на свою сторону.