– Что? Обманывать меня? У него это уже вошло в привычку, – Мати криво усмехнулась, – может, он так развлекается. Вот нравится ему издеваться надо мной – и все тут!

– Потому что ты спутница бога солнца? Но повелитель сновидений никогда не был врагом господина Шамаша!

– Это он так говорит!

– Даже в той легенде о сне, даже тогда врагом был Губитель! А бог сновидений…

Губитель просто обманул Его, заставил стать своим союзником, выполнять свои приказы… – он умолк, услышав, как собеседница пренебрежительно фыркнула.

– Откуда ты это взял?

– Из легенды, конечно!

– Это… – она хотела сказать – "неправда", но успела лишь открыть рот. И так и замерла. Ее брови сошлись на переносице, глаза сощурились. "А ведь верно… – она только сейчас поняла. – Дядя Евсей рассказал не всю правду, а лишь ее часть…

Ту часть, которую позволили Шамаш и Эрра… А Эрра не хотел, чтобы знали об его участии в той истории… Так что… Все верно…" – Киш, дело в том, что… – поморщившись, Мати качнула головой. "Ну что я ему скажу? Что на самом деле все было совсем иначе? Что Эрра помогал Шамашу, в то время как Лаль… Он мне не поверит. Просто не поверит, и все. И еще решит, что после всего, произошедшего со мной, я сошла с ума…" – она решила – лучше промолчать. Тем более, что караванщик и не требовал от нее никаких объяснений, принимая ее странность всего лишь за странность, не более того. – Ладно… Все верно… Лаль – не враг Шамаша…

Он сам говорил мне об этом.

– Кто? Шамаш?

– Нет. Лаль.

– Так в чем же тогда дело?

– Ну, если всякое его слово обман, то и это должно быть…

– Даже самый отъявленный обманщик время от времени вынужден говорить правду.

– Когда, например?

– Хотя бы называя свое имя.

– Да…

– Что-то не так?

– Не знаю… – она прикусила губу. – Не так – это точно… Но вот что?

– Должно быть, жутко знать, что у тебя враг среди небожителей? Ведь бог может не только лишить смертного жизни, но и вечного сна, стерев в пыль тело. Он может сделать так, что мироздание не будет даже помнить о человеке, словно он и не рождался никогда, – Киш поежился, чувствуя, как мурашки пробежали по спине. На миг ему стало не то что не по себе – по настоящему страшно.

Но стоило ему всего лишь бросить взгляд на свою собеседницу, как страх забылся, затаился где-то, вытесненный из своих владений удивлением.

Киш думал, что его слова, по крайней мере, напугают девушку. Не то чтобы он надеялся, что она попросит его о помощи, но что спрячется за его плечом – да.

Ведь пусть гостья и была дочерью хозяина каравана, идущего тропой бога солнца, она все равно оставалась молоденькой девчонкой. А девчонки всегда в случае чего норовят, испуганно взвизгнув, юркнуть под защиту того, кто сильнее…

Что же до гостьи… В ее глазах не было и тени страха.

Мати лишь пожала плечами. Она никогда прежде не думала об этом.

– И сейчас, когда я сказал, тоже не думаешь? И не боишься?

– Нет, – ответила она. И дело тут было не в том, что караванщица решила храбриться перед лицом чужака. Девушка в самом деле не чувствовала страха за себя. Она была уверена, что с ней не может случиться ничего плохого. Не в этот раз.

– А следовало бы! Нет никого опаснее врага, не внушающего страх. Только ему позволяют подойти на расстояние вытянутой руки, и… – он выхватил из-за пояса нож, взмахнул им, рассекая воздух.

– Зачем? – Мати зло глянула на него из-под нахмуренных бровей.

– Что "зачем"? – не понял Киш.

– Зачем ты пугаешь меня? Ведь ты делаешь это специально, да? Ты хочешь, чтобы я боялась Лаля? Не просто ненавидела, но еще и боялась? Зачем тебе это?

– Мати…

– Какое тебе вообще дело до того, что я чувствую?

– Мати, я…

– Приятно причинять другому боль? Видеть другого слабым, беспомощным, напуганным?

Особенно если этот другой – спутник бога солнца!

– Я совсем не хотел… – наконец, воспользовавшись тем, что она умолкла, проговорил юноша те слова, которые давно собирался сказать, но затем замолчал, так и не договорив до конца. – Нет. Не так. Ты права. Я действительно пугаю тебя.

И действительно делаю это потому, что тебе покровительствует повелитель небес.

– Зачем? – процедила Мати сквозь зубы. Кровь схлынула с ее лица, которое сделалось белым, как снег, в то время, как синие глаза потемнели настолько, что стали казаться черными, словно ночное небо, в сердце которого белыми огнями горели звезды.

– Ты не боишься Обманщика, потому что идешь по тропе повелителя небес. Ты не боишься, потому что веришь – Он защитит тебя.

– Так и будет!

– Вот видишь!…Нет, нет, – видя, что та готова наброситься на него и не только со словами, но и кулаками, он поспешно спрятал нож и поднял руки, показывая, что безоружен перед ней, – подожди! Дослушай меня до конца. Потом же… Что ж…

Сможешь меня побить. Если захочешь.

– Захочу! Не сомневайся! – она с трудом сдерживалась. Казалось, в ее груди билась сама метель, ища выход наружу, чтобы смести все на своем пути, смешивая грани горизонта, заполняя собой весь мир между небесами и подземельями.