– Уже нет! – нервно дернувшись, она бросилась к пологу, но успела лишь коснуться его рукой.

– Что сидите, не выходите? – в повозку забрался Киш.

– А тебе какое дело? – сердито бросила ему Нани. – Слушай, тебе что, никто не говорил: прежде чем врываться, хорошо бы разрешение спросить!

– С каких это пор тебя заботят подобные мелочи?

– Мы могли быть не одеты…

– В холоде пустыни? Не смеши меня, подружка! Кстати, слышали последнюю новость?

Взрослые решили остановить караван и разбить шатер.

– Почему? – Нани насторожилась. – Метель? Разбойники? Или из-за нее? – она мотнула головой в сторону чужачки.

– Угадала.

– Что угадала, дурак? Когда сказала – что?

– Метель. Она еще далеко, но дозорные уже видели ее знаки на горизонте.

– Значит, из-за нее!

– Ты что, не слышала, что я сказал!

– Слышала! – процедила Нани сквозь стиснутые зубы. – С нами вечно что-то из-за нее происходит! В прошлый раз чуть не умерли…

– Не из-за меня! – вскрикнула Мати, душу которой пронзила обида и боль.

– Ну да, конечно!

– Мой отец спас вас! А вы в благодарность чуть всех не погубили! Если бы не Шамаш…

– Ты не смеешь называть бога солнца по имени, так, словно Он – простой смертный!

– Могу! Он дал мне это право!

– Ну и дура! Умная бы поняла: иметь право и пользоваться им – совсем не одно и то же!

– Это мое дело!

– До тех пор, пока ты в нашем караване – нет! Потому что здесь никто не хочет прогневать богов непростительной дерзостью!

– Сама ты…Дура! – выпалила Мати, глотая слезы, и, чувствуя, что не может больше оставаться в повозке ни на одно лишнее мгновение, вырвалась наружу.

– Постой! Подожди! – Киш догнал ее, пошел рядом. – Не сердись на Нани. Она вообще-то ничего. Только очень ревнивая, как…

– "Как все девчонки"? Ты это имел в виду?

– Ну… Вообще-то… Да. Не обижайся.

– Только последние идиотки обижаются на правду, – Мати вздохнула. Она брела, опустив голову на грудь, следя мельтешением снежинок у своих ног.

– Тебе, должно быть, очень одиноко. Я представляю – оказаться совсем одной в чужом караване.

– Мне страшно, Киш. Очень страшно, – вдруг, неожиданно для собой себя, и уж конечно собеседника, призналась девушка.

– Но почему! – тот не понял ее, решил даже, что ослышался или неправильно понял.

– Здесь все знают, кто ты, и… Мати, ведь ты для нас даже священнее, чем Хранитель для города! Ты… Мне трудно найти, с кем бы сравнить… Вот если бы у великого Гамеша была дочь. Ты была бы такой же священной, как она!

– Священна… Это все только слова. А страх – вот он, здесь, – она прижала руку к груди. – Он заставляет сердце бешено стучаться, рваться на волю, как ветер из повозки, стремясь вернуться назад, домой…

– Ты и вернешься. Скоро. Как только господин Шамаш обнаружит, что ты исчезла…

– Как только обнаружит… – она поджала дрогнувшие губы, на глаза набежали слезы.

– Что ты, что? – заметивший это юноша хотел было обнять ее, успокоить, но не осмелился даже коснуться руки. – Неужели ты сомневаешься…

– Все… Все не так просто… – ей было тяжело не то что говорить, думать об этом, когда каждая мысль была острее пера-льдышки в крыльях одичавших в миг метели ветров.
– Я… Я рассказывала уже – Лаль сделал так, чтобы я покинула свой караван, оказалась совсем в другом месте, чтобы не помешала демонам исполнить мечты остальных…

– Помешала? Но почему? Зачем? Что может быть лучше исполнения мечты?!

– Не тогда, когда за этим стоят демоны, – качнула головой девушка, – тем более, находясь в сговоре с Лалем. Я… Я чувствую – это неправильно. Нехорошо.

– Повелитель небес не позволит, чтобы с Его спутниками что-нибудь случилось!

– Если мечта исполняется… Когда мечта исполнилась, что происходит с ней потом?

– Ты меня спрашиваешь? – удивленно глянул на нее юноша.

– Да, – чуть наклонила голову в кивке Мати.

– Почему? Почему не бога солнца?

– Я задавала Ему этот вопрос.

– И что, Он оставил его без ответа?

– Шамаш всегда отвечает. Сколь бы наивен и глуп вопрос ни был.

– Тогда я не понимаю! В чем дело?…

– Меня… не совсем устроил Его ответ.

– Что ты такое говоришь! Великие боги! – караванщик вознес руки к небу. – Не устроил ответ повелителя небес! Как можно…!

– Перестань, – поморщилась девушка, – не играй со мной, не надо. Я знаю – ты совсем не тот фанатик веры, которым сейчас прикидываешься.