Дункан улыбался Циннии, обняв ее на переполненной танцевальной площадке.

— Сегодня вечером ты выглядишь великолепно. Мне жаль только, что тебя пригласил именно Частин, но, по крайней мере, он позволил мне один танец с тобой.

Цинния захихикала. Они оба знали, что Ник не позволял. Он говорил с деловым партнером, когда появился Дункан и пригласил ее на танец. Ни секунды не колеблясь, она согласилась. Даже зная о недовольном взгляде Ника, который увидел, как Дункан приглашал ее на танец.

Надо сразу вести себя так, как планируешь делать это в дальнейшем, сказала она себе. Раз уж она собралась заводить роман с выходящим за предел диапазона схематиком, то она должна открыто обсудить правила с самого начала. И первое правило таково: не только Ник устанавливает правила. Он не может контролировать всех и вся. Если он попытается так сделать, то сведет с ума их обоих.

Цинния была немного удивлена, обнаружив, что получает удовольствие от сегодняшнего вечера. Прошло много времени с тех пор, как она танцевала в последний раз. Танцзал «Клуба Основателей» был потрясающим местом. Студневые люстры отбрасывали теплый романтичный свет на богато одетую публику. Через окна она могла видеть огни города, искрящиеся на темном ковре ночи.

Она чуть было не впала в панику, когда столкнулась с проблемой поиска соответствующего платья. Но Грейс Прауд, постоянный партнер Клементины, буквально спасла ее. Грейс отлично разбиралась в моде, почти так же, как и в бизнесе услуг фокусирования. Она отправила Циннию в один из ее любимых магазинов.

Длинное, изящное в своей простоте платье на бретельках в виде комбинации, которое Цинния обнаружила в магазине, было редкого цвета огненного кристалла. Она навсегда сохранит в памяти и глубоко внутри сердца благодарный блеск, который появился в глазах Ника, когда он увидел ее в платье. Она знала, что в будущем время от времени будет доставать из кладовых памяти и лелеять эти воспоминания.

— Я читала в газетах, что ты недавно расширил дело и собираешься запустить новое поколение программного обеспечения «СинкАйс», — сказала она. — Поздравляю. Ты сделал это.

— Освещение этих событий в СМИ, как намечается, начнется в следующем месяце. — Дункан криво усмехнулся. — Я удивлен, что ты заметила новости о «СинкАйс». Освещение твоих отношений с Частином, кажется, занимают большую часть первой полосы.

Она сморщила носик:

— Только в желтой прессе. И только потому, что некий Седрик Декстер, очевидно, решил использовать Ника как средство, чтобы создать себе репутацию фотографа, тонко чувствующего момент.

— Кажется, это сработало, раз продажи «Синсейшен» взлетели.

— Откуда ты знаешь?

Дункан усмехнулся:

— Ты шутишь? Я — один из первых в списке тех, кто получает экземпляр каждое утро.

Цинния покраснела:

— Мне хотелось бы придушить Декстера.

Улыбка Дункана исчезла:

— Это серьезно, да? Роман с Частином?

— Да.

— Я так понимаю, снова предупреждать тебя держаться от него подальше бесполезно?

— Да.

— Будь осторожна, Цинния.

— И это предупреждение запоздало тоже. — Она улыбнулась. — Но не волнуйся за меня, Дункан. Я знаю, что делаю.

— И тебе плевать на сплетни. — Он слегка покачал головой. — Я должен нанять тебя на руководящую должность в «СинкАйс». У тебя характер сильнее, чем у всех моих менеджеров, вместе взятых.

Ник стоял в тени большого комнатного папоротника и потягивал шампанское из бокала, одновременно наблюдая, как Дункан и Цинния заканчивают танец, и опять погрузился в размышления. Он ничего не мог поделать. Этим вечером ощущение неправильности откликнулось страхом, который коснулся всех его чувств, включая и те, которые были задействованы на уровне подсознания. Его сбивало с толку то, что он больше не мог разобраться, правильными ли были ощущения, которые его психически отточенные инстинкты собирали по кусочкам сложных чувств, испытываемых им к Циннии. Он хотел защитить ее от Латтрела, но логика подсказывала ему, что никаких причин для беспокойства не было. В конце концов, до встречи с ним она знала Латтрела и прежде встречалась с ним в течение полутора месяцев. Если бы ее интересовал президент «СинкАйс», то она бы предприняла что-то раньше. А Цинния вполне способна, напомнил он себе, ставить цели и достигать их. И все же, почему ее вид в объятиях Латтрела заставляет каждую мышцу напрячься, будто в ответ на опасность? В этом месте он не понимал схему. Эмоции не оставляли места для мыслей.

— Добрый вечер, Николас.

Только один человек на всем белом свете называл его Николасом. Ник напрягся и повернулся, чтобы посмотреть на стоящую за его спиной жену Оррина, Эллу.

— Привет, тетя Элла.

Он знал, что приветствие не обрадует ее. Как и ее муж, Элла не любила, когда ей напоминали о его кровном родстве с семьей. Она была маленькой худощавой женщиной, некогда прекрасные черты которой с годами стали заостренными и сухими. Ник был почти уверен, что ее прищуренный взгляд был результатом постоянной неудовлетворенности, которая разъедала ее изнутри. Исследования истории семейства Частин дали Нику следующую информацию: тридцать пять лет назад Элла питала надежды выйти замуж за Бартоломью Частина. А когда Бартоломью уехал на Западные Острова, не проявляя никакой заинтересованности ни в браке, ни в семейном бизнесе, она обратила свое внимание на Оррина. Ник подозревал, что именно искусная политика Эллы привела Оррина к посту президента «Частин Инкорпорейтед» после исчезновения Бартоломью. Элла получила то, что хотела, но насколько Ник мог судить, никогда не была особенно счастлива.

— Я была удивлена, когда Оррин сказал мне, что ты будешь здесь сегодня вечером, — решительно атаковала Элла. — Я и не представляла, что ты принят в «Клуб Основателей».

— Я могу понять всю глубину вашего потрясения. — Ник взболтал шампанское в бокале. — Падение стандартов в наши дни просто ужасно, не правда ли?

— Полагаю, ты находишь это забавным.

— Не совсем.

Элла неодобрительно посмотрела на Циннию, которая все еще была в центре танцевального зала с Дунканом.