Дальше – хуже. Синц спелся с Аффисидахом. Синц вообще отказался признавать тайных агентов Свода за своих, а нескольких выловил и показательно казнил – в том числе Саданга, весьма крупного посланца в чине аррума. Покушения, которые готовились против него Сводом в отместку за Саданга, провалились. Наконец, совсем недавно Своду стало известно о тайных сношениях Синца с… что, с Гиэннерой? Нет, хуже – с северянами! Это явствует из перехваченного в Нелеоте письма, тайнопись которого открылась офицерам Опоры Писаний лишь десять дней назад. И тогда все стало ясно. Синц вел сложную игру, направленную в конечном итоге на то, чтобы, сокрушив Варан, предать и его, и Северо-Восточную провинцию северянам. При таком фатальном сокрушении равновесия северяне поглотили бы и Варан, и весь Тернаун. Но почему северяне? Ясно ведь почему. Как мы полагаем, Аффисидах – один из лучших, если не просто лучший маг северян. Скорее всего, верховный жрец Гаиллириса, который давно уже обитал инкогнито в Багряном Порту, выжидая удобного момента…

Альсим мог наконец позволить себе рассмеяться. Искренний детский смех душил пар-арценца, он сучил толстыми ногами и колотил кулаками в стены каюты. Ну как складно получилось! Ай да я! Даже Лагхе в свое время понравилось, а уж у Секретаря просто челюсть отвалилась.

Да, всей правды в истории Альсима были только известные любому из приближенных Желтого Дракона факты его возвышения в столице, да еще казнь Саданга. Действительно, был такой незадачливый аррум, его действительно разоблачили и казнили в Багряном Порту. Остальное – ложь. Ложь, убедительность которой построена на пластинке из заговоренной стали, громко именуемой «Внутренней Секирой». Эх, давно никто не показывал Секретарю простых фокусов с гадательными карточками, когда при достаточной ловкости рук можно их не то что из раны, а хоть из носа у человека целыми колодами вынимать! Ихша – эрм-саванн Свода Равновесия? Приятно познакомиться. Вот Юта Орет, тернаунский император, порадуется!

И, отсмеявшись, Альсим вдруг неожиданно глубоко вздохнул. Да, действительно все получилось наилучшим образом. И войны не будет…

Но почему, почему, почему все-таки «подводный гром» опоздал на целый час? Ни допросы комендантов, ни осмотр останков подводных запальных шнуров – в которые Аффисидах вложил больше магического искусства, чем, наверное, было затрачено некогда на все «облачные» клинки вместе взятые – ничего не дал. Да, коменданты выполнили приказ, подожгли шнуры, те прекрасно горели… Они сами ничего не понимают, простите великодушно, Альсима-генан. Да уж простим как-нибудь сукиных детей, все-таки солдаты, все-таки приказ выполняли и, главное – так толком и не выполнили.

Альсим не любил загадок. Но и мучаться бессонницей он не любил тоже. Влив в себя три чары гортело, он быстро захмелел и заснул, целиком погруженный в мысли о том, что завтрашний день надо начать нежным разговором с той бойкой грютской девчонкой, которую сегодня утром поймал за локоть под гогот «лососей».

Когда Эгин вышел из Раздавленного Времени, Сорго, Лорма и горцы только-только успели разглядеть три обездвиженных тела и великолепный меч, оставшийся без хозяина.

– Гнорр… тоже? – первым делом спросил у Эгина совершенно обескураженный Сорго, который успел влюбиться в Лагху чистой любовью молодого эрм-саванна. Ему почему-то возомнилось, что гнорр обязательно сделает его офицером Свода Равновесия.

– Нет, – устало отмахнулся Эгин, – хотя гнорру сегодня досталось крепко.

Эгин тяжело вздохнул. Он снова стал старшим офицером Свода Равновесия на Медовом Берегу. И вообще самым старшим, самым главным и самым ответственным, Шилол разодрал бы эту проклятую жизнь! Сейчас придется опять отдавать приказания, убегать, волочь тело этого проклятого Лагхи и его распроклятый меч… ведь никто же не отменял двух тысяч пехотинцев Хилларна, которые сейчас продираются через руины Ваи, опасливо обходя зловонные туши шардевкатранов, обездвиженную плоть костеруких и своих растерзанных сослуживцев, которым не повезло попасть в первую волну высадки…

Думая так, Эгин оценивающе взвесил в руке чудовищный двуручник Кальта Лозоходца. А то когда он кроил череп Ибалару, как-то толком не успел распробовать… Отменная стальная дубина. Если не убьешь таким с трех ударов – отвалятся руки. И как только Лагха с ним управляется?

Лога восторженно перетаптывался у ног аррума и Эгин благодарно потрепал пса за холку.

– Ты у нас сегодня герой… – пробормотал Эгин. «Хотя кто сегодня не герой?» – подумал аррум и уже собирался гаркнуть «Ну ладно, раздолбаи, отдышались и хватит!», как вдруг за его спиной раздался жуткий, клокочущий хрип-клекот Сорго. «Все ему неймется, пииту!» – с отвращением, которое, впрочем, довольно быстро сменилось дружеским сочувствием, подумал Эгин, оборачиваясь.

Сорго снова входил в свой мрачноватый вещий танец. Его левая нога как-то сама собой судорожно подобралась. Учитель чудом удерживался на правой, раскачиваясь из стороны в сторону и балансируя двумя руками, которые вдруг обрели поистине змеиную подвижность. Сорго был бы смешон, если бы не был страшен.

К огромному удивлению Эгина, прежде чем уста Сорго успели отверзться и произречь хоть что-нибудь, помимо еле слышного бормотания, к нему подскочил Снах и одним деликатным пинком под колено уронил учителя на заботливо подставленные руки. Затем горец опустил Сорго на землю и пару раз звонко хлестнул по щекам.

– Теперь хороший, – сообщил Снах Эгину, ухмыляясь до ушей.

Да, теперь Сорго был если и не вполне «хороший», то, по крайней мере, более или менее приемлемый. Его глазам вернулось осмысленное выражение, он прокашлялся и испуганным голосом сообщил:

– Милостивые гиазиры… Я не знаю, как назвать то, что мне открылось… Мне было бы удобнее восьмистопным трехдольником Астеза…

Лога, который до сего момента был сравнительно спокоен, сорвался в безудержный заливистый лай, обращенный в сторону Ваи. И если Сорго еще можно было приписать излишнюю впечатлительность, то Логе Эгин доверял как «облачному» клинку.