— Какие запреты, Мэт? — спросила она, пытаясь сохранить спокойствие.

— Теперь, когда истек срок траура, я собираюсь вести более открытый образ жизни, — объяснил он после минутной паузы, — выезжать в свет и появляться на приемах, на которых надеюсь встречать и тебя. Мне бы хотелось видеться с тобой почаще. Только так мы сможем забыть прошлое и восстановить былое доверие друг к другу.

Розмари судорожно сглотнула, полагая, что таким образом сможет избавиться от кома в горле, который мешал ей дышать. Ей казалось, что она поняла, к чему клонил Мэтью. У него не было детей, и он решил повторно жениться, чтобы молодая жена могла подарить ему наследника. Он станет вести светский образ жизни, чтобы подыскать себе подходящую невесту. Встретив сегодня на балу ее, Розмари, он решил поговорить с ней из вежливости, но они давно ничего уже не значили друг для друга, поэтому в этой беседе не было никакой необходимости.

— Я поняла, — тихо промолвила она.

— Что ты поняла? — спросил Мэтью, пристально глядя на свою спутницу.

— Человек в твоем положении должен жениться, чтобы иметь наследника, — пояснила она.

— У меня есть наследник, Роди. Это мой младший брат, — сообщил он. — Когда-то я действительно хотел иметь детей, но теперь уже нет. Я собираюсь сделать кое-что другое. — Он неожиданно остановился и повернулся лицом к Розмари. — Ты все еще презираешь меня, Роди?

— Я никогда не презирала тебя, Мэт, — ответила женщина, глядя ему в глаза.

— Правда? — Напряжение в его голосе вдруг исчезло.

— Конечно. Просто мы больше не могли оставаться друзьями, — с грустью промолвила она.

— А теперь? Мы можем стать ими снова? — с надеждой спросил он.

— Что ты имеешь в виду? — насторожилась Розмари.

— Мне кажется, нам обоим было бы приятно встречаться иногда, чтобы… поговорить, как сейчас, — неуверенно предложил он.

Как она ни старалась сохранять равнодушный вид, перспектива встреч с Мэтью потрясла ее до глубины души.

— Ты хочешь, чтобы мы опять стали друзьями? — спросила она. — Это невозможно, Мэт, но дружеские отношения мы поддерживать можем.

— А почему не можем быть друзьями? Потому что твой сын все еще ненавидит меня? — допытывался он.

— Мы никогда не говорили с Лукасом о тебе, — поспешно ответила она.

— Роди, ты никогда не чувствовала себя одинокой? — упавшим голосом спросил сэр Мэтью.

Она не ожидала такого вопроса, он застал ее врасплох. И тем не менее она ответила:

— Нет, я никогда не чувствовала себя одинокой. Жизнь была добра ко мне. У меня есть семья и друзья, на которых я могу положиться.

— А ты не хочешь узнать, был ли я одинок? — спросил он после продолжительной паузы.

Спрашивать об этом она не считала нужным, она давно знала ответ. Мэтью оставался с женой, но изменял ей. У него всегда были любовницы, но в последнее время, уже после ее смерти, он буквально купался удовольствиях, несмотря на траур и приличия.

— Мне известно, что ты не был одинок, Мэт, — стараясь говорить равнодушным тоном, — ответила она. Ей было неловко и больно раскрывать то, что на самом деле она думала о нем. — У людей длинные языки, а у меня есть уши. Кроме того, ты никогда не испытывал недостатка в женском внимании. Твоя последняя любовница… — Розмари вдруг осеклась и замолчала.

Мэтью изучающе посмотрел на нее.

— Ты знаешь о Мадлен? — скорее констатировал, чем спросил он.

Мадлен Картье была оперной певицей и ведущей актрисой королевского театра. Она была моложе сына Розмари.

— Мэт, — сказала Розмари, уязвленная тоном его вопроса, — о ней знают все. Ты же не скрываешь своих любовных похождений.

Он грустно улыбнулся.

— А зачем мне что-либо скрывать? — с иронией заметил он. — У меня нет ни жены, ни детей, никого, кому моя нескромность причинила бы боль. Честно говоря, Роди, никому до меня дела нет. Я всем безразличен, вот и все.

К горлу опять подступил ком, и это ужаснуло Розмари. Когда-то они были любовниками, но потом он стал ей чужим. Мягко улыбаясь и глядя ему прямо в глаза, Розмари сказала:

— Не нужно ничего объяснять, Мэт. Прошу. В этом нет необходимости. А теперь мне, пожалуй, следует вернуться в дом. Моя подопечная, наверное, удивляется, куда я исчезла. Нет, меня не надо провожать. Мне лучше уйти одной…

Ей хотелось броситься прочь от него, но она сдержала себя. Подходя к террасе, Розмари замедлила шаги. У балюстрады стояла Джессика в обществе молодого человека, с которым недавно танцевала. Им, разумеется, меньше всего хотелось встречаться с дамой, сопровождавшей девушку на балу. Заглядывать в оранжерею тоже не стоило — там была Элли со своими друзьями, и они вряд ли восторженно встретят ее. Куда же деваться женщине, ищущей уединения? Мужчинам в этом смысле намного легче. Они всегда могут ретироваться в бильярдную или заняться игрой в карты. Где же найти женщине укромный уголок, чтобы привести в порядок сумбурный поток мыслей?

Ах да, ведь есть еще женская комната!

Улыбнувшись Джессике и помахав ей рукой, Розмари пересекла террасу и через огромную стеклянную дверь вошла в ярко освещенную бальную залу.

Джессика проводила мать Лукаса задумчивым взглядом. Ее встревожила неестественная улыбка на лице миссис Уайльд. Девушке показалось, что ее наставница чем-то сильно обеспокоена. Она шла сквозь толпу, расталкивая гостей, направлявшихся к выходу из бальной залы, чтобы посмотреть в саду фейерверк, которым должен был завершиться бал. Переведя взгляд на тропинку, по которой только что прошла миссис Уайльд, Джессика ощутила странное беспокойство. Из-за чего — она не поняла, но оно медленно поднималось из глубин ее сознания.