Джессика молча смотрела на него.

— Ты должна отменить свое обещание, — твердо заявил Лукас.

— Я не могу, ведь я обещала… — возразила Джессика, опуская глаза.

— Кому? — внезапно вспылил Лукас, но быстро взял себя в руки. — Думаю, это Перри. Он сделал это, чтобы досадить мне, потому что я предупредил его… Я предупредил их всех. Первый вальс я был обязан танцевать с хозяйкой бала. Но второй…

— Мне очень жаль, — вздохнув, повторила Джессика, — но это не Перри. Надо было предупредить и меня.

— Тогда кто же это, черт возьми? — разгневался Лукас.

— Один из лондонских друзей Беллы, — спокойно ответила Джессика.

Его звали Родни Стоун, и он первым танцевал с ней в этот вечер. Он был злегантен и учтив, он выделялся среди мужчин, особенно среди жителей Челфорда, и Джессике льстило его внимание. Она с удовольствием внесла его имя в свою бальную карточку, когда он попросил ее оставить за ним второй вальс.

— Кто он, черт возьми? Как его зовут? — требовал Лукас, не обращая внимания на ее слова.

— Вам необязательно знать это, — вспылила Джессика, подозрительно посматривая на рассерженного Лукаса.

— Ты так считаешь? — холодно осведомился он и пояснил: — Мне же надо ему сказать, что ты по ошибке обещала ему мой вальс.

Она едва не задохнулась от возмущения.

— Как это по ошибке?! Вы этого не сделаете! — воскликнула девушка.

— Еще как сделаю! Вот увидишь! — пообещал он.

— Это бестактно, невежливо и… и… против всех правил… — прошептала она, запинаясь.

— Каких еще правил?! — взорвался Лукас.

— Правил хорошего тона, — ответила Джессика. — Эти правила ваша матушка и Анна Ренкин всю неделю вбивали мне в голову, а теперь…

— У меня есть собственные правила, — заявил он не терпящим возражений тоном.

— Лукас, — умоляюще попросила Джессика, стараясь смягчить его улыбкой, — я не могу нарушить обещания, но…

— Ради всего святого, Джесс, — перебил он ее. — Я же не прошу тебя разорвать помолвку. Это всего лишь вальс.

— Да, но… — она пыталась подыскать подходящее объяснение, — но ведь будут еще другие танцы, и я буду счастлива танцевать с вами…

— Я не деревенский попрыгунчик, — резко бросил Лукас.

— Вам не нравятся эти танцы? Но почему? — удивилась Джессика, стараясь скрыть свою обиду.

— Фигуры деревенских танцев всегда казались мне скучными… — мрачно пояснил Лукас.

— Тогда почему вы не попросили меня оставить за вами второй вальс? — допытывалась Джессика, предчувствуя неладное.

— Потому, моя маленькая притворщица, что я никак не ожидал, что ты… — Он вдруг замолчал.

— Вы считали, что я буду в одиночестве подпирать стену… — догадалась Джессика, и плечи ее безжизненно опустились.

— Я правда не ожидал, что ты будешь пользоваться успехом. Вот и все, что я имел в виду, — сказал он.

Джессика оглянулась на большую стеклянную дверь, выходившую на террасу, и подумала о том, что, если не считать мистера Стоуна, она на самом деле весь вечер провела, танцуя с друзьями Лукаса и Перри. Только теперь она поняла, что все это устроил Лукас и сделал он это ради нее. Он был хорошим человеком, но она предпочла бы одиночество. Никогда больше она не позволит, чтобы ее жалели.

— Джесс, — мягко произнес он, легонько касаясь ее плеча. — Не надо, прошу…

Вдруг кто-то громко позвал его по имени, и Лукас не успел закончить фразу. На террасе появилась Элли, и Джессика не узнала, что он хотел сказать ей. Рука мужчины упала с ее плеча. Лукас повернулся к двери и улыбнулся своей подопечной.

— В чем дело, Элли? — спросил он.

Элли уже успела смахнуть с ресниц предательские слезы. Она нежно улыбалась, и улыбка эта предназначалась исключительно Лукасу. Элли никогда не улыбалась и не разговаривала с Джессикой, она полностью игнорировала мисс Хэйворд. Сознание этого доставляло Джессике своеобразное удовольствие.

— Пора ужинать, — напомнила Элли, касаясь рукой своих черных локонов. Прежде чем вновь повернуться к Лукасу, она бросила на Джессику враждебный взгляд. — Вы обещали сопровождать меня.

— Разумеется, так я и сделаю, — небрежно заметил он. — Мисс Хэйворд, — обратился он к Джессике официальным тоном, — мне будет очень приятно сопровождать вас, если вы, конечно, свободны и не возражаете…

Он опять сделал это, чтобы она не оказалась в одиночестве, но вместо благодарности Джессика вдруг почувствовала отчаяние. Сердце сжалось в груди и внезапно провалилось в глубокую яму.