Бал уже закончился, но гости не спешили разъезжаться по домам. Все столпились в бальной зале, словно в фойе театра во время антракта. Многие хотели подняться вслед за доктором и Лукасом в спальню на втором этаже, и только резкий окрик Руперта заставил их остановиться. По приказу хозяина слуги оттеснили гостей от подножия лестницы.

На пороге спальни их встретила Белла. Вместе ней были мать Лукаса и Элли.

Миссис Уайльд, увидев Джессику, схватилась сердце.

— Боже мой! — вскричала она. — Что случилось с бедной девочкой?

Руперт сказал что-то успокаивающее.

В глазах Беллы сверкнуло негодование.

— Только деревенская дурочка могла пойти на прогулку с незнакомым мужчиной, — презрительно заметила она. — Чего же еще она ожидала?

Руперт вмешался прежде, чем взорвался Лукас, и его резкие, едва ли не бранные слова поразили присутствующих:

— Мадам, если вам нечего сказать, попридержите свой язык!

Миссис Уайльд, быстро овладев собой, распорядилась, указывая мужчинам на открытую дверь:

— Несите ее туда. Миссис Ренкин поможет служанкам раздеть и помыть ее.

Лицо Анны побелело, когда она увидела Джессику.

— Она без сознания, — предупредил Лукас женщин.

Анна быстро шагнула к постели и сорвала покрывало. Джессику опустили на кровать, а Лукас стоял и смотрел, в бессильной злобе сжимая и разжимая кулаки.

На белом, как мел, лице девушки кровавыми отметинами выделялись глубокие царапины. Длинные золотистые волосы рассыпались по плечам. Джессика выглядела очень хрупкой и беззащитной.

Доктор Вейл уже выпроводил всех из комнаты. Только Анна Ренкин могла остаться в спальне.

— Лорд Дандас!.. — Голос доктора вернул Лукаса к действительности. Врач протянул ему сюртук, но, увидев страдание в глазах молодого человека, несколько смягчился. — Все не так страшно, как кажется. У нее сломана рука в запястье и, надеюсь, одно ребро. Не успеете опомниться, как она встанет на ноги. Это так, Лукас, можете не волноваться.

Но доктор Вейл говорил лишь о физическом состоянии Джессики, а нужно было подумать и о многом другом. Лукас уже догадывался, что люди, судача по углам, говорят о последнем приключении девушки. Никто не станет обвинять мужчину в том, что произошло. Все, как только что Белла, обрушатся на Джессику за то, что она допустила такое.

— Лукас, мне пора заняться пациенткой, — напомнил доктор Вейл.

Лукас оторвал взгляд от бледного лица девушки.

— Что? — хрипло спросил он.

— Мне пора позаботиться о мисс Хэйворд, — четко выговаривая каждое слово, заявил доктор.

— Ах да, да, разумеется, ведь кто-то должен о ней позаботиться, — раздраженно произнес Лукас, стремительно направляясь к двери.

Голоса проникали в ее сознание — приглушенные, успокаивающие, обволакивающие, — и тревога отступила, когда чувства вернулись к ней. Здесь ей нечего было бояться. Ей были знакомы Эти голоса, Эти нежные прикосновения рук. Она узнала сестер Девы Марин. И едва страхи отступили, она погрузилась в сон. Когда резкая боль пронзила ее бок, девушка застонала. Кто-то осторожно приподнял ей голову и поднес чашку к губам. Она послушно сделала глоток, потом второй…

— Ты сломала левую руку в запястье и ребро, — послышался спокойный, ободряющий, возвращающий уверенность голос сестры Эльвиры. — Ты упала и сильно ушиблась, еще день-два тебе будет больно. Но, слава Богу, ничего серьезного с тобой не случилось, и ты быстро поправишься. А чтобы унять боль, мы воспользуемся знаменитым эликсиром сестры Долорес. Мне, к сожалению, надо возвращаться в Хокс-хилл, но с тобой останется сестра Бригитта… — К губам девушки снова поднесли чашку, и она отпила маленький глоток. — Вот умница, выпей все и поспи. Сон исцеляет любые раны.

Умиротворяющие звуки — шорох одежды, стук чашки о блюдце, размеренное тиканье часов и собственное неглубокое дыхание… Она заснула.

А теперь в комнате было светлее, и звучали другие голоса.

Голос юный, нетерпеливый с раздражением произнес:

— Какое дело Лукасу до этой женщины? Не понимаю, зачем он бросился на поиски какого-то мистера Стоуна? С таким же успехом этим могут заниматься Адриан и Перри.

— Тише, Элли. Маленькая монашка может вернуться в любой момент, — это был голос Беллы. — Мне кажется, Лукас считает себя ответственным за то, что случилось.

— Но почему? — не унималась Элли. — Она же не нашего круга, не так ли? Я знаю, что она была монашкой, что потеряла память, но это не оправдывает ее поведения. Мэри Хокс сказала, что ее матушка запретила ей разговаривать с мисс Хэйворд.

— Ох, этому не стоит удивляться, — ответила Белла. — Люди никогда ничего не забывают, и Джессика Хэйворд не пользуется здесь особым почтением. Что же касается ее происхождения, то ты не права. Полагаю, по рождению она принадлежит к нашему кругу.

— Как вы думаете, что этот человек сделал с ней? — полюбопытствовала Элли. Белла глубоко вздохнула.