– Дорогая, дело не в ранчо. – Марта откашлялась. – Ты вчера была с мистером Кинкейдом?

Щеки Кэтлин порозовели.

– Марта, – сказала она, – ты знаешь, как я тебя люблю, но…

– … это не мое дело, и ты права. Но Джонас так не думает. Он узнал об этом свидании…

– Это нельзя назвать свиданием. Мистер Кинкейд приехал без предупреждения, и я согласилась поехать с ним, чтобы объяснить, что впредь не собираюсь видеться с ним. В любом случае я ничего не должна объяснять Джонасу. – Кэтлин выдернула руку из рук мачехи. – Мне кажется, иногда он забывает, что я уже взрослая женщина.

– Да. – Марта улыбнулась. – Насколько я знаю своего мужа, в его глазах ты по-прежнему его маленькая девочка.

– Не его, – сердито поправила Кэтлин. – Ты забыла, что я не Бэрон?

– Кэти, я знаю, как сильно тебя обидели его слова, что ты не унаследуешь «Эспаду», но…

– Дело не в этом. Мне обидно, что он доверяет мне управлять ранчо, руководить здесь всем, но, поскольку во мне нет ни капли драгоценной крови Бэронов, я недостойна… – Кэтлин прикусила язык, чтобы злые слова не сорвались с языка, и обняла мачеху. – Извини, Марта. Он – твой муж, и ты его любишь.

– И ты его любишь, Кэти.

– Люблю, черт его возьми, хотя знаю, что он меня не любит. Во всяком случае, не так, как бы мне хотелось.

Марта высвободилась из объятий Кэтлин и взяла ее за плечи.

– Он любит тебя всем сердцем и очень гордится тобой. Он рассказывает о тебе каждому встречному. – Она вздохнула. – Но ты ведь знаешь, Джонас становится упрямым, как мул, когда дело касается «Эспады». Он выстроил ее на пустом месте. Пятьдесят акров грязи, старый трактор, две лошади…

– И дюжина голов скота. – Кэтлин улыбнулась. Девушка слышала эту историю тысячу раз, но она никогда ей не надоедала. – Я знаю. – Она вздохнула и поцеловала мачеху в щеку. – Честно говоря, я где-то понимаю Джонаса. Он создал свое королевство и мечтает оставить его своему прямому наследнику. Но все равно я думаю, что Джонас Бэрон – старый упрямый мул.

Марта усмехнулась, обняла Кэтлин за талию, и они медленно направились в столовую.

– Знаешь, я так и вижу своего любимого мужа с длинными вислыми ушами.

Женщины переглянулись и расхохотались.

– Рад, что хоть у кого-то этим утром хорошее настроение, – прогрохотал низкий мужской голос.

Джонас сидел на стуле с высокой спинкой во главе массивного обеденного стола. Кустистые брови сведены на переносице. Ну прямо король, вершащий суд, подумала Кэтлин и попыталась представить Джонаса с ослиными ушами. Ничего не вышло. Мулы не бывают в такой ярости.

– Джонас, – сказала Марта с мольбой в голосе, но Кэтлин посмотрела на нее и отрицательно покачала головой. Марта вздохнула, на миг крепче прижала девушку к себе и вышла из комнаты. Кэтлин выждала минуту, приводя свои чувства в порядок, затем подошла к буфету и налила себе кофе.

– Это и весь твой завтрак?

В ответ на эти слова она широко улыбнулась отчиму и села за стол.

– И тебе доброе утро.

– Не вижу в нем ничего доброго. – Джонас резко подвинул к ней блюдо с бисквитами. – Ешь! Нельзя начинать день с пустым желудком.

– Я не голодна. Спасибо.

– Слишком много съела вчера за ужином?

Первый выстрел был сделан. Кэтлин не удивилась – Джонас никогда не ходил вокруг да около.

– В чем дело? – Она посмотрела на него поверх кофейной чашки и усмехнулась. – Разве твои шпионы не донесли тебе меню?

Кэтлин с удовольствием заметила, что на щеках отчима вспыхнули два красных пятна.

– Кармен – не шпионка. Она заботится о твоем благополучии.

Джонас склонился над своей тарелкой и принялся за бекон с яйцами. За его спиной через открытую дверь кухни Кэтлин увидела Кармен, которая выразительно качала головой и делала глазами какие-то знаки. Кэтлин поняла, что она выдала ее не намеренно.

– Ну? – изрек Джонас.

Она поспешно перевела взгляд на отчима. Он отодвинул в сторону тарелку и теперь пил кофе из любимой кружки.

– Что «ну»?

– Не дерзи мне, девчонка. – Джонас грохнул кружкой об стол. – Я хочу слышать твои объяснения.

– Объяснения? Девчонка? Не дерзи? – Кэтлин демонстративно огляделась по сторонам. Ее глаза стали такими же холодными, как и его. – Мне казалось, что, кроме нас, здесь никого нет. Никакого ребенка, к которому бы ты мог обращаться в подобном тоне.

Джонас смотрел на нее во все глаза, губы сжаты в тонкую линию. Вдруг он усмехнулся.

– Иногда я смотрю на вас, мисс, и вижу себя в молодости. Просто точная копия.