Тайлер убеждал себя, что он целует Кэтлин только потому, что она разозлила его своим пренебрежительным отношением, и это после того, как вчера таяла в его руках.

Он ничего не мог поделать с желанием снова почувствовать вкус ее губ. И когда ее рот – горячий и сладкий – приоткрылся под его натиском, Тайлер пропал. Весь. Без остатка. Здравый смысл, чувство реальности… Для него все перестало существовать, кроме Кэтлин, мягкой и податливой в его руках. Он забыл, кто он и где он; забыл, что они не одни. Его захватил бурный поток, из которого он не мог и не хотел выбраться.

Тайлер взял в ладони лицо девушки и снова приник к ее губам. Она что-то промычала, подняла руки и схватила его за футболку на груди. Но в какой-то момент, когда он сильно прижал ее к себе, она будто очнулась и увернулась от его губ.

– Нет, – прошептала она потрясенно.

Открыв глаза, Тайлер посмотрел в ее прекрасное лицо и замер. Глаза Кэтлин были широко распахнуты и полны слез, губы дрожали. Ему открылась правда – она боялась. Но боялась не его, а того, что он чувствовал, что чувствовала она сама, – страстного желания познать друг друга, отдать все, забыв о запретах и стыде.

Тайлер разозлился. Это было последнее, что он когда-либо хотел бы испытать по отношению к женщине, тем более сейчас. Но именно это всепоглощающее чувство он и испытывал.

Реальность ворвалась в его сознание, как удар кулака в живот.

Ради бога, что он делает? Совсем он, что ли, обезумел? Стоять посреди холла в доме Бэрона и чуть ли не любовью заниматься с его падчерицей! Приемной дочерью человека, который был и всегда будет его злейшим врагом?

Тайлер огляделся. Мужчина с елейной, словно приклеенной улыбкой вжался в угол, надеясь, наверное, что никто его не заметит. Глаза его напоминали блюдца.

– Отойди от меня, Кинкейд.

Тайлер моргнул, посмотрел на Кэтлин. Затем нарочито осторожно оторвал от нее руки и развел их в стороны.

– Прошу прощения, – спокойно сказал он, хотя видел, что глаза девушки, еще недавно подернутые страстью, полыхали от ярости.

– Лейтон! – окликнула она. Ее щеки были по-прежнему розовыми, но она уже взяла себя в руки. – Лейтон? Где ты? – позвала она снова, не отводя глаз от Тайлера.

Твой Лейтон, презрительно подумал Тайлер, так вжался в стену, что скоро превратится в барельеф.

– Не вмешивай его в это, – мягко попросил Тайлер. – Это его не касается.

Кэтлин не поверила ему, потому что не сомневалась, что Тайлер устроил это представление с поцелуем именно для Лейтона. Он словно выжег на ней клеймо.

Но ведь дело не в ней, Кэтлин Маккорд, а в Джонасе и «Эспаде». Поэтому Тайлер опасен для нее вдвойне. Все ее инстинкты предупреждали, что отчим прав, что она – лишь пешка в большой игре, затеянной Тайлером. Но каждый раз, оказываясь в его объятиях, она начисто забывала обо всем. Даже сейчас, когда он не касается, а лишь смотрит на нее своими изумрудными глазами, от пульсации крови у нее шумит в ушах. Его глаза, его губы и память о том, каково это, когда он целует ее…

Да, Тайлер Кинкейд очень опасен. И если он еще раз попробует прикоснуться к ней, она…

Помогите мне, взмолилась Кэтлин, обращаясь к любым богам, которые ее слышат. Помогите мне кто-нибудь, пожалуйста!

– Лейтон! – Годы жизни рядом с Джонасом сделали из нее неплохую актрису: голос Кэтлин был холодным и ровным, с нотками властности. – Ты намерен и дальше позволять этому человеку оскорблять меня?

– Ох, Кэтлин, Кэтлин. – Тайлер горестно вздохнул.

– Лейтон? – Кэтлин на всякий случай сделала шаг назад.

– Я здесь, Кэтлин. – Голос мужчины звучал столь патетично, что она почти пожалела, что вовлекла его в эту ситуацию. – Мистер Кинкейд. – Лейтон прочистил горло. – Сэр, ваше присутствие здесь…

– Бэрон, не лез бы ты в это.

В негодовании Кэтлин топнула ногой.

– Лейтон! Предприми же что-нибудь наконец.

– Он сделал все, что мог. – Тайлер презрительно усмехнулся. – У него свой интерес, не правда ли, приятель?

– Кэтлин, – проблеял Лейтон, – дорогая. Может…

Тайлер взял ее за локоть и крепко сжал, как только она попыталась вырваться.

– Мисс Маккорд, – сказал он вкрадчиво, – не втягивайте парня. Это только между нами – мной и вами.

– Это между вами и Джонасом, – выпалила Кэтлин и замерла в ожидании, надеясь, что он опровергнет се слова.

Тщетно.

Тайлер пристально посмотрел ей прямо в глаза и отпустил ее локоть.

– Вы правы, – резко ответил он. – Все именно так.