– Да, мне сказала Пег. Вы не должны думать… он бы никогда…

– Ой, это страшная трагедия. Говорят, мсье обезумел от горя. Куда вы собрались, мамзель?

– Я иду к нему. Я должна его увидеть.

– Уильям отвезет вас в экипаже. Я уверена, сэр Чарльз не будет против. Бет, сбегай к Уильяму и скажи ему.

– Спасибо, миссис Соади.

– Ну же, деточка, не принимайте близко к сердцу. Во время этих ужасных штормов сплошь и рядом случаются трагедии. На этом молу погибло много людей. Гиблое место – и по правилам в такие дни должно быть огорожено.

– А что вы имели в виду, когда сказали, что здесь за мешано состояние?

– Боже правый? Разве я говорила такое? Вы, наверное, не расслышали. Я сказала, что мсье в плохом состоянии, просто с ума сходит от горя.

Мелисанда уставилась перед собой невидящим взглядом. «Они будут говорить о нем ужасные вещи, – подумала она. – Даже такие добрые люди, как миссис Соади, в это верят».

Миссис Соади посмотрела на мистера Микера и покачала головой. Иногда немота – достоинство, думала миссис Соади. Вся эта история ей не нравилась; она взяла маленькую мамзель под свое крыло и должна защитить ее от суровой действительности.

Вошла Бет и сказала, что экипаж уже ждет. Мелисанда быстро выбежала на улицу.

Казалось, дорога никогда не кончится. Она представляла себе, как они оба идут против яростно задувающего ветра. Интересно, это мальчик попросился погулять на мол? Или идея принадлежала Леону? Нет, Леон ни за что не предложил бы такую прогулку. Мальчик, наверное, уговорил его. «Если бы я пошла… если бы только я была там, – думала она, – ничего бы не произошло».

Сквозь окна кареты она видела самодовольную улыбку моря. Словно чудовище, которое нанесло удар и поглотило свою добычу, теперь, довольное собой, решило на время стать добрым и спокойным. В утреннем свете дома выглядели посвежевшими. Омытые дождем черепичные крыши переливались голубым и зеленым в бледных лучах солнца.

Мелисанда подъехала к дому, миссис Кларк отвела ее в комнату Леона и оставила молодых людей одних.

– Утешьте его, – прошептала она перед уходом. – Он страшно переживает.

Поэтому Мелисанда, увидев его изможденный вид, без всяких церемоний подошла и протянула к нему руки. Леон встал, и они обнялись. Потом он отстранил ее от себя.

– Значит, вы уже знаете…

– О Леон… прошу вас… пожалуйста, не смотрите так. Это ужасно, но мы с этим справимся… вместе.

Он покачал головой:

– Мне никогда с этим не справиться.

– Вы справитесь. Конечно, справитесь. Прошло еще слишком мало времени, поэтому горе заслонило собой все вокруг.

– Я был там, Мелисанда. Я был там.

– Я знаю. Мне сказали.

Его лицо потемнело, ожесточилось.

– Что еще вам сказали?

У нее перехватило дыхание.

– Что еще? Да ничего. Только то, что случилось.

– Вы не можете этого скрыть, Мелисанда, хоть и пытаетесь. Вы знаете, о чем они будут говорить, уже говорят. Вы все слышали, по глазам вижу.

– Я ничего не слышала, – солгала она.

– Смелая ложь. Но вы – смелая девушка. Сейчас вам жаль меня. Вас переполняет жалость. Но смельчаки презирают трусов, а вы сейчас видите перед собой одного из них.

Мелисанда взяла его за руку и заглянула в глаза:

– Это ужасно… вдвойне ужасно, потому, что вы были там. Но вы ничего не могли сделать, Леон.

– Я мог броситься за ним, – в отчаянии возразил он.

– Но вы не умеете плавать.

– Я мог попытаться. Кто знает? В такие минуты человек обладает сверхъестественными способностями. А вдруг мне удалось бы его спасти?

– Нет, не удалось бы. Вы поступили единственно возможным образом. Вы привели Джека Пенгелли. Джек знает побережье… знает море. Он отличный пловец. Он и раньше спасал людей. Вы поступили разумно – хотя, может быть, и не столь эффектно.

– Вы просто пытаетесь меня успокоить.

– Конечно, я пытаюсь вас успокоить. Что еще я могу сделать? Вам нужна поддержка. Вы потеряли горячо любимого ребенка.

– И приобрел состояние, – горько усмехнулся он.

– Не говорите так.

– Это правда. Вам известны условия завещания моего двоюродного брата. Похоже, их знают все. Думаете, мне не понятны их взгляды? Я прекрасно знаю, о чем они думают. Рауль мертв… и все считают, что я его убил.

– Ерунда. Никто так не думает. Это просто глупо. Все знают, как вы любили и баловали мальчика.

– И разрешил ему пойти на мол… и погибнуть.

– Он был очень упрям. Он всегда делал, что хотел. Могу представить, как все произошло. Вы запретили ему идти на мол, а он сказал, что все равно пойдет. Я словно наяву вижу эту сцену. Я знала его и знаю вас, Леон. Леон, если мы хотим быть счастливы, мы должны справиться с горечью потери.

– Значит, мы будем счастливы?

– Вы сделали мне предложение, помните? А я его приняла. Вы хотите разорвать помолвку?