– Но мы все исправим.

Палец Алека описывал чувственные круги по руке Кейт, заставляя ее содрогаться от зарождающегося желания.

– Да, нужно исправить это как можно скорее.

Кейт прижалась к Алеку, обнявшему ее одной рукой, и улыбнулась. В окно пробивались солнечные лучи, заливая светом его лицо и вспыхивая золотистым ореолом над его головой. Кейт молча поцеловала Алека. Затем посмотрела в окно.

Несмотря на ранний час, улицы были заполнены людьми и транспортом. Торговцы открывали лавки и подметали ступени. Некоторые вывозили на улицу небольшие тележки и выносили столы, чтобы разложить на них товар. Ватаги мальчишек бродили вверх и вниз по холму, сидели на ступеньках домов или на углах улиц. Некоторые из них помахали проезжавшей мимо карете. Кейт заметила, что почти все они были горцами в потрепанных пледах. Мальчишки и подростки готовы были за небольшое вознаграждение доставить в нужное место донесение, поднести поклажу или провести путника по лабиринту улиц и дворов в нужное место. Принимая во внимание многочисленные подъемы и спуски, а также возвышавшиеся по обе стороны улиц многоэтажные дома с множеством лестниц, можно было сказать, что мальчишки честно отрабатывали свои деньги.

Здесь же стояли носильщики паланкинов, поджидающие пассажиров. Поверх сиденья размещалось некое подобие ярко раскрашенного короба. Вся эта конструкция крепилась на толстых горизонтальных шестах.

Алек склонился к уху Кейт.

– Когда отправишься в замок, тебе лучше нанять паланкин, – еле слышно произнес он. – Здесь это в порядке вещей. Зачастую леди путешествуют по городу в собственных паланкинах, да еще в сопровождении мальчишек-посыльных. Более безопасного средства передвижения не найти. Кроме того, так будет удобнее для нас всех, когда ты в одиночку отправишься повидать Иена и остальных.

Кейт кивнула, памятуя о плане, который она обсудила с Алеком, Робом и Коннором сначала в Данкриффе, а потом у Макленнанов.

– Тебя здесь хорошо знают, – сказала Кейт, – а внешний вид моих родных слишком привлекает внимание.

– Верно. – Алек снова сжал руку девушки. – Волнуешься?

– Я больше переживаю из-за встречи с твоей семьей, нежели из-за предстоящего побега. Опасность этого предприятия по крайней мере ожидаема. А вот как примут меня твои родственники – еще вопрос.

– Не стоит их бояться. Только не соглашайся пробовать опытные образцы шоколада, приготовленного дядей Уолтером.

Тихо засмеявшись, Кейт наблюдала из окна за проплывающими мимо картинами. Карета как раз миновала Канонгейт и теперь ехала мимо дворца Холирудхаус. Девушка вытянула шею, чтобы получше разглядеть массивные башни, возвышающиеся над воротами, и высокий холм вулканического происхождения, названный Креслом Артура, виднеющийся в отдалении.

Спустя несколько минут Кейт увидела проехавших мимо Роба и Коннора. Они выглядели ослепительно в пледах, сколотых на плечах серебряными брошами, в белоснежных сорочках под кожаными жилетами и темными куртками. Коротко поприветствовав Кейт, они направились вдоль Канонгейт.

– Они остановятся в кабачке «У Дженни Хей», – сказал Алек. – Это место сбора якобитов. Часовые не станут их расспрашивать, потому что боятся стычек. А вот вопросы к нам появились бы, если бы кто-то заметил, что нас сопровождают два горца.

Кейт кивнула. Она помнила, как они обсуждали это в Данкриффе.

Джек свернул налево. Канонгейт осталась позади, а карете предстояло преодолеть подъем в милю длиной, именуемый Хай-стрит, или Роял-Майл. Улица начиналась внизу у дворца Холируд и заканчивалась наверху у замка Эдинбург. Здесь Кейт увидела еще больше торговцев, мальчишек-посыльных и носильщиков паланкинов. Величественные фасады роскошных особняков и нарядных городских зданий были залиты лучами восходящего солнца. Здесь же располагались магазины с ярко раскрашенными витринами, таверны и мрачные многоквартирные дома, которые были столь высоки, что кое-где закрывали солнце. Даже в самых привилегированных кварталах города проявлялись терпимость и непроизвольное равенство, столь характерные для Шотландии и характера шотландцев.

Наблюдая за тем, с какой легкостью здесь соседствовали представители различных сословий, Кейт внезапно ощутила острое чувство гордости за Шотландию и свой народ, за горцев и тех, кто проживал в долинах. Ее также охватило какое-то новое ощущение преданности делу и стремления к цели. Миссия ее родных и Алека – лишь маленькая частичка огромной мозаики, но без ее успешного завершения успех якобитов был немыслим.

Услышав стройный звон колоколов, Кейт вздрогнула.

– Это колокола церкви на Канонгейт. Они звонят весь день, – пояснил Алек. – Ты привыкнешь.

Кейт кивнула, вспомнив свои предыдущие визиты в Эдинбург.

– Я немного волнуюсь. А это Толбут? – спросила она в наступившей тишине, когда карета проезжала мимо громадного здания, возвышавшегося над булыжной мостовой.

– Да, городская тюрьма, – вполголоса ответил Алек. – Дом лорда адвоката напротив. Хоупфил-Хаус расположен немного дальше, справа от Каслхилл. Ты увидишь «Шоколадный дом», а немного позади него Хоупфил-Хаус.

Кейт глубоко вздохнула. Вскоре перед ними появилось здание из коричневого плитняка с богатой отделкой и опрятной черной вывеской, на которой золотыми буквами было написано: «Шоколадный дом Фрейзере фенсис».

Какая-то женщина подметала ступеньки, а когда карета приблизилась и стала разворачиваться, начала неистово махать руками. Алек поднял руку и улыбнулся, а женщина бросила метлу и скрылась за дверью.

– Юффи, – пояснил Алек. – Юфимия Фрейзер, жена моего дяди.

Кейт ощутила еще большую тревогу, когда Джек направился в один из узких переулков, которыми так изобиловал город. Карета въехала в затененную арку между двумя многоэтажными домами и покатила по мощеной дороге в маленький открытый дворик, приютившийся позади главной улицы. В дальнем углу обсаженного деревьями двора за коваными воротами возвышался сложенный из песчаника особняк – довольно скромных размеров, но весьма изящный – с остроконечной крышей и куполами.