Феличе. Это его. Я даже представил, как он, сидя на этом мешке, жрал тунца из банки.

Я наполнил бутылку водой, взял из коробки верёвку, вышел во двор, привязал верёвку к стреле лебёдки, сдвинул лист и матрас и посмотрел вниз.

Он лежал, завёрнутый в коричневое покрывало, свернувшись, словно дикобраз.

У меня не было желания спускаться в яму, но необходимо было убедиться, что там есть мясо, не съеденное моей сестрой. Да, я видел Феличе, едущего от холма, но меня по-прежнему буравила мысль о том, что этот мальчик может быть моим братом.

Я достал сыр и спросил:

– Можно к тебе? Я тот, что приносил воду. Ты помнишь? Я принёс тебе поесть. Немного сыра. Очень вкусный сыр. Лучше, намного вкуснее мяса. Если ты на меня не набросишься, я тебе его дам.

Он не ответил.

– Ну так что, можно спуститься?

Феличе мог его зарезать.

– Я бросаю сыр. Возьми. – И я бросил сыр.

Сыр упал рядом с его ногой.

Чёрная рука, стремительная, словно тарантул, вынырнула из-под покрывала, ощупав землю, наткнулась на сыр, схватила его и утянула под тряпку. Пока он ел сыр, ноги у него дрожали, как у дворовой собаки, оказавшейся перед куском бифштекса после нескольких дней без еды.

– У меня есть вода… Дать тебе?

Он махнул мне рукой.

Я спустился в яму.

Как только он услышал, что я рядом, он опять свернулся клубком у самой стены. Я посмотрел вокруг в поисках следов мяса.

– Не бойся. Я тебе ничего не сделаю. Хочешь пить? – Я протянул ему бутылку. – Пей, она вкусная.

Он сел, не снимая с себя покрывала. Он походил на маленькое оборванное привидение.

Торчащие худые ноги напоминали две белые жалкие ветки. Он протянул из-под покрывала руку, схватил бутылку, как раньше сыр, и она исчезла под тряпкой.

У привидения оказался длинный, как у муравьеда, нос. Он пил.

Он высосал всю воду за двадцать секунд. Когда закончил, отрыгнул.

– Как тебя зовут? – спросил я.

Он даже не удостоил меня ответом.

– А как зовут твоего отца?

Никакого результата.

– Моего зовут Пино, а твоего? Может, твоего тоже зовут Пино?

Мне показалось, он что-то пробормотал.

Я подождал немного и сказал:

– Феличе. Его ты знаешь? Я его видел. Ехал отсюда на своей машине… – Я не знал, о чём ещё говорить. – Хочешь, чтобы я ушёл? Если хочешь, уйду. – Никакой реакции. – Ну и ладно. Я пойду. – Я ухватился за верёвку. – Тогда пока…

Я услышал бормотание, вздох и ещё какие-то звуки из-под тряпки.

Я прислушался.

– Что ты сказал?

Опять звуки.

– Не понимаю. Говори громче.

– Медвежата!.. – прокричал он.

Я отпрыгнул.

– Медвежата? Что значит «медвежата»?

– Медвежата-полоскуны… – сказал он чуть тише.

– Медвежата-полоскуны?

– Медвежата-полоскуны. Если ты оставишь открытым окно кухни, медвежата-полоскуны влезут в неё и украдут торты и печенье и всё, что вы едите, – сказал он очень серьёзно. – Если ты, например, оставишь мусорное ведро с остатками еды рядом с домом, медвежата-полоскуны придут ночью и все съедят.

Он был похож на сломанное радио, которое неожиданно включилось.

– Очень важно хорошо закрывать ведро, если нет, они все из него выбросят.

О чём он говорил? Я попытался прервать его.

– Здесь не водятся медведи. Нет даже волков. Лисицы есть. – Потом спросил: – Вчера ты случайно не ел мяса?

– Медвежата-полоскуны кусаются, потому что боятся людей.

Дались ему эти медвежата-полоскуны. И что они полощут? Тряпки? И потом, медведи разговаривают только в комиксах. Мне не нравилась эта история с медвежатами.

Для меня было важно другое.

– Ты можешь мне сказать? Ну, пожалуйста. Ел ты вчера вечером мясо? Мне надо это знать.

Он мне ответил:

– Медвежата мне сказали, что ты не боишься властелина червей.

Голос в моём мозгу говорил, чтобы я не слушал его, чтобы скорее бежал отсюда.

Я схватился за верёвку, но не мог заставить себя уйти и продолжал зачарованно смотреть на него.

Он настаивал:

– Ты ведь правда не боишься властелина червей.

– Властелин червей? А кто это?

– Властелин червей говорит: «Эй, засранец! Я сейчас пошлю тебе кое-что. Возьми это и верни мне корзину. Если нет, я спущусь и раздавлю тебя, как червя». Ты – ангел-хранитель?

– Что?

– Ты – ангел-хранитель?

Я пробормотал:

– Я… я нет… я не ангел…

– Ты ангел. У тебя тот же голос.

– Какой ангел?

– Который разговаривает.

– А разве не медвежата-полоскуны с тобой разговаривают? – Мне никак не удавалось отыскать смысл в его безумстве. – Ты мне сам только что сказал…