Высокий чин бросил вопросительный взгляд на командира «Альфы» Самсонова.

– Товарищ генерал-полковник, – отрапортовал в свою очередь Самсонов, – там сейчас не только мышь не проскочит, но и по мобильной связи ни одного сигнала не пройдет. Наша РЭБ набросила «сеть». [25]

Все присутствующие вновь перевели взгляд на экран большого дисплея, который высвечивал карту местности. И в самом деле получалось, что лагерь прикрыт надежно.

– А если «Верные друзья» – ложная цель? – спросил Сократ Иванович. – Отвлечение внимания? Нужно срочно наметить и разработать другие линии.

– Нет, – задумчиво проговорил Елизаветин, не отрывая пристального взгляда от карты местности, – теперь я уверен, что это именно «Верные друзья»! Смотрите сюда!

Сергей ткнул пальцем в квадрат карты местности, забыв, что для этого есть курсор.

– Поселок беженцев с Северного Кавказа, – стараясь сохранять спокойствие, произнес Елизаветин. – Поселок как поселок, бывшая заброшенная деревня. Народ в нем не слишком наглый, но и не слишком бедный. В пяти километрах город и две деревни. Дети из скаутского лагеря в основном из этих населенных пунктов. Среди их отцов есть влиятельные в области люди...

Начштаба выждал паузу, точно давая возможность осмыслить, к чему он подводит свою речь.

– И в момент, когда всем становится известно о захвате лагеря, кто-то хорошо информированный запускает слух о том, что боевиков готовили именно в этом «кавказском» поселке, – закончил мысль младшего по званию генерал Прохоров.

– Тем более нельзя устраивать панику! – только и произнес в ответ высокий чин.

Сократ Иванович хотел было поддержать столь вовремя сориентировавшегося начштаба, но в это время на связь вышел старший одной из групп, которые прикрывали лагерь.

– Докладывает полковник Шарманкин, второе боевое отделение. Служба наружной разведки докладывает, что к лагерю движутся два автобуса-«Газели» с затемненными стеклами. Минуты через полторы поравняются с нами.

– Применяйте любые средства на свое усмотрение, – распорядился командир «Альфы» Самсонов.

В самом деле, прошедший Афганистан, «горячие точки», Чечню, полковник Шарманкин был способен принять самостоятельное решение. Феоктистова это сообщение подстегнуло. Полторы минуты. Весь антитеррористический штаб замер в ожидании. Сейчас должно было решиться многое. Самое главное – способность некогда грозной спецслужбы отвести террористический удар. И сделать это незаметно для окружающих, особенно тех, против кого он направлен. Молчал Сократ Иванович, молчал ждущий генеральских звезд Самсонов, молчал высокий чин. Молчали и Феоктистов с Елизаветиным. Вопрос, кто они – офицеры или...? – должен был решиться немедленно. Однако они сидели в штабном кабинете, а против вооруженных до зубов боевиков должны были сейчас выступить другие ребята. И командиром их был Юра Шарманкин. Бывший спецназовец воздушно-десантных войск, немного заикающийся, не очень похожий на несокрушимого воина. С ним ходили под пули и его же еще несколько часов назад подозревали в работе на ГАДа. И Феоктистов, и Сократ Иванович. У обоих на душе сейчас было одинаково мерзко. Да, конечно же, все эти годы антитеррористический спецназ ФСБ намеренно ослабляли. Главным образом после гибели полковника Чарского. В какой-то момент офицеры перестали доверять друг другу. Ротмистру было нелегко признаться себе в этом, но события двух последних дней доказали, что это так. Первичное накопление капитала, сам черт ногу сломит – кто герой каптруда, а кто преступник, тянущий лет на пятнадцать с конфискацией. Закон один – побеждает сильнейший. Но скорее – подлейший... Плюс разделение полномочий. Борьба с терроризмом сконцентрировалась на тот период в МВД, под крылом генерала Гладия, возглавившего в управлении эту линию по оргпреступности. Эх, вытащить бы господина Гиммлера! Ротмистр вспомнил, сколь уверенно держался генерал Гладий. Ведь этот негодяй знаменит тем, что с шахматной точностью умеет просчитывать все ходы. Как его заокеанский патрон... Между тем монитор, соединенный с камерами наружной разведки, заработал в активном режиме. Все участники контртеррористического штаба могли наблюдать события в режиме реального времени. Первая «Газель» затормозила в нескольких метрах от двух милиционеров. Капитанские погоны были сейчас на плечах Шарманкина, прикрывал командира вооруженный автоматом молодой прапорщик Денис Хорошилов, «пониженный» до милицейского сержанта.

– Куда путь держим? – спросил Шарманкин, ненавязчиво разглядывая водителя.

Увидеть тех, кто, возможно, находился за его спиной, не было ни малейшей возможности. Салон был наглухо отгорожен от водительской кабины. Шофер внешность имел явно не столичную, но держался спокойно и не агрессивно.

– Вы разве не предупреждены? – произнес он достаточно вежливым тоном.

– Предупреждены, – ответил Шарманкин, фиксируя каждое движение водителя. И тут же совсем другим тоном: – Выйдите из машины!

Шофер молча выполнил команду. Огляделся вокруг. Замаскированных в листве снайперов и бойцов штурмовой группы он видеть не мог.

– О чем мы должны быть предупреждены? – спросил Шарманкин, оценив боевые возможности водителя.

Тот был явно знаком со спортом, имел полустершуюся татуировку непонятного характера и пребывал в полутяжелой весовой категории. Оружие у него не наблюдалось.

– Слушай, капитан... – оглядев окрестности, произнес водитель. – Полштуки баксов твоему сержанту, тебе чуть побольше, и ты не задаешь никаких вопросов.

Шарманкин молча переглянулся с Денисом. М-да, ну и репутация у подмосковных ментов... Полштуки за так никто не предложит.

– А если ты взрывчатку везешь? – картинно нахмурился «капитан» Шарманкин.

– Да какую взрывчатку?! – всплеснул руками водитель. – Ну, хочешь – взгляни! – кивнул он на свое авто.

Между тем, водитель убедился, что ментов всего двое и настроение у них не шибко боевое. Возможно, специально встали в столь глухом месте, чтобы пополнить свой бюджет. Шарманкин неспешно подошел вплотную к машине, не перекрывая при этом прицельных снайперских линий. Водитель как ни в чем не бывало распахнул салон «Газели» и в ту же секунду сработал снайпер «Альфы». Из салона послышался крик, и на асфальт вывалился здоровенный бородач с автоматом в руках. Пуля снайпера ударила его точно в обвязанный черной банданой лоб. Водитель тут же ударил Шарманкина ребром ладони под кадык, однако Юрий Алексеевич перехватил его руку и провел жестокий прием, ломающий кости локтевого сгиба. Взвывший водитель потерял способность к сопротивлению и стал удобным щитом для полковника, выхватившего пистолет Стечкина. Денис отпрыгнул в сторону, дав короткую автоматную очередь по колесам и передним стеклам обеих машин. Пистолет Юрия Алексеевича работал в автоматическом режиме, Шарманкин почти не целясь бил в загомонивший салон. Из второй машины выпрыгнули двое автоматчиков, одного спецназовцы завалили наглухо, другому прострелили ногу. Тем не менее он попытался дать автоматную очередь, но снайпер мастерским попаданием выбил оружие из его рук. Больше раненый не дергался, лишь вжался чуть ли не всем лбом в асфальт. Из громкоговорителя послышался громовой бас подполковника Максакова:

– Всем немедленно сдаться, выходить по одному, выбросив вперед себя оружие!

На всякий случай Максаков продублировал команду на чеченском, арабском и фарси-кобули. На некоторое время стрельба прекратилась. Хорошилов и Шарманкин отошли на заранее подготовленные боевые позиции.

– Эй, вы «Альфа»? – послышался громкий голос из первой «Газели».

– Она самая, дорогой, – пророкотал в ответ Саша Максаков.

Спецназовцы без особых проблем могли пожечь из гранатометов обе машины. Однако сейчас было очень важно взять живыми хотя бы несколько человек. Правда, в автобусах могли находиться смертники. Но и на этот случай бойцы «Альфы» имели свою тактику.