– Мы сдаемся, – ответил тот же голос из первой машины.

И в самом деле, на асфальт шлепнулись два короткоствольных автомата, затем показались мужские фигуры с поднятыми вверх руками. Четверо из первой и трое из второй. Не опуская рук, замерли в нескольких шагах от машин. «Да, скорее всего в машине смертники – сообразил Шарманкин. – Во всяком случае во второй...» В самом деле, в первом автобусе дверь и стекла были порядком разнесены, и с помощью оптики можно было разглядеть, что там никого не осталось. Во вторую машину заглянуть можно было, лишь подойдя к ней. «Он взорвется, как только к машине приблизится максимальное количество наших, – размышлял полковник. – Он скорее всего лежит головой к дверям, чтобы лучше слышать происходящее». Последний вышедший из «Газели» как бы машинально прикрыл за собой дверь... Шарманкин поднялся в полный рост из укрытия, сжимая в руках перезаряженный пистолет. Сейчас он был без милицейской фуражки, однако по-прежнему с серо-голубыми капитанскими погонами. Водитель зло и опасливо смотрел на «капитана», его сломанная рука висела плетью, но боевик старался при этом не стонать. Юрий Алексеевич подошел к колонне пленников, резким ударом в солнечное сплетение согнул пополам того, кто выходил последним и прикрыл дверь. Замахнулся было для следующего удара, и вдруг распахнул носком милицейского ботинка дверцу «Газели» и молнией влетел внутрь...

И в ту же секунду грохнул взрыв, секущий осколками не успевших отпрыгнуть в стороны боевиков. Юрий Алексеевич опоздал на какую то долю секунды, сумев лишь накрыть смертника своим телом. Уцелевшие боевики попытались было прорваться сквозь цепь вышедших им навстречу спецназовцев, некоторые использовали припрятанные штык-ножи и пистолеты, однако на сей раз потерь среди бойцов «Альфы» не было. Отложив в сторону громкоговоритель, на бандитов бросился и Максаков, принявший командование. Его могучая, почти двухметровая фигура валила наземь супостатов точно кегли. Не прошло и двух минут, как террористы были разоружены и уложены нестройным рядком вдоль шоссе.

– Дай Бог – в с е, – с расстановкой проговорил Максаков, беря в руки переговорное устройство. – Докладываю – принял командование после гибели полковника Шарманкина...

Пока Саша говорил, все участники антитеррористического штаба сидели точно окаменевшие. Юрий Алексеевич, заикающийся, русоволосый, с намечающейся лысиной и не очень серьезной фамилией, полковник «Альфы», погиб только что на их глазах, спасая жизнь подчиненных. Феоктистов клял себя последними словами, понимая, что он, Ротмистр, лучше выполнил бы это тактическое действие. Юра был старше на целых три года, в таком возрасте обычно увольняются из «Альфы»... Тем не менее ближе всех к машине со смертником оказался в этот момент именно полковник Шарманкин. А Ротмистр наблюдал все это через монитор.

– Поздравления неуместны, – выслушав доклад Максакова, проговорил высокий чин. – Однако, судя по всему, теракт предотвращен, несколько боевиков взяты живыми. Теперь наша задача – выявить организаторов.

Сократ Иванович хотел было вставить свое слово, но тут послышалась трель феоктистовского мобильника. Жестом генерал Прохоров разрешил Валерию ответить на звонок.

– Лена? – невольно воскликнул Ротмистр, услышав знакомый голос.

– Да, – ответила женщина. – «Гуманитарная помощь», которую привезли в лагерь вчера, набита взрывчаткой и оружием.

– Лена... Все, кажется, закончилось. Вооруженная группа, двигающаяся к лагерю, взята, – на одном дыхании проговорил Валерий.

– Стоп, Ротмистр! Среди них есть Рольф? Быстро отвечай! – Лена сейчас говорила с ним так, словно она была руководителем антитеррористического штаба.

– Не знаю, там много погибших...

– Рольф! Высокий блондин, атлетическая фигура, возможно, имеет бороду. Правильные черты лица, похож на немца. Быстро отвечай, есть среди захваченных вами или убитых такой?!

– Сможешь подождать минут пять-восемь?

– Смогу.

Подполковник Максаков тут же получил соответствующее указание.

– Так, граждане террористы, – проговорил Максаков, обходя разложенных вдоль шоссе пленников. – Вот с тобой мы года два назад встречались, помнишь?

Подполковник ткнул своим огромным пальцем в одного из них. Максаков вычислил самого слабого по трясущимся мелкой дрожью лодыжкам и кистям рук.

– Ну-ка, иди сюда, кореш. – Саша одним рывком поднял боевика на ноги и пинками отогнал его в лес, на расстояние, с которого остальные пленники не могли слышать их беседы.

Максаков швырнул боевика так, что тот сильно ударился затылком о сосновый ствол.

– Ты в меня стрелял? – наведя в голову боевику ствол пистолет-пулемета, спросил Максаков.

– Нет, что вы... – небритая физиономия аж затряслась всеми волосинками и прыщами.

– Ты даже на «вы» разговариваешь? – усмехнулся, не опуская оружия, подполковник.

– Я вообще не чеченец... – пробормотал тот.

– У такой мрази, как ты, национальности не бывает, – пожал широченными плечищами Максаков и вполсилы ткнул спецназовским берцем «вообще не чеченца» в живот.

Тот сдавленно взвыл.

– Где Рольф? – тут же задал вопрос Максаков.

– Не... не зна-ю, – пролепетал тот. – Его не было с нами.

– А где он?

– Он... Я не знаю, они с Умаром вместе были. Пять бойцов Рольфа, пять Умара.

– Умар – это маленький и рыжий? – уточнил Максаков.

– Да, это полковник, – кивнул боевик.

– Прапор он, – зло сплюнув, уточнил Саша. – Ну так где они?

– Они должны были прибыть в лагерь раньше нас... Наша колонна должна была остановиться в километре от лагеря и ждать команды Рольфа... Я вам правду говорю, Рольф и Умар должны были идти другим маршрутом. Совсем другим.