Высокий чин был несколько озадачен. В самом деле, введи в действие спецназ, совершенно неизвестно, какие будут последствия. А уж пресса раструбит... Кстати, вот и она, желтушная. Высокий чин узрел появившуюся невесть откуда крайне неприятную лично ему, падкую до кровавых сенсаций журналистку Латункину. Между тем разведка донесла сведения, что стрельба прекратилась. Высокий чин облегченно вздохнул. Похоже, генерал Гладий и в самом деле владел обстановкой лучше, нежели его подчиненные. Стало быть, ему и карты в руки. Ему и подставлять свою плешивую ушастую башку.

– Рольф выдвигает требования! – сообщил между тем генерал Гладий, оторвавшись от мобильного телефона.

– Мы загнали ее! – сообщил Умар Рольфу. – Она нейтрализована. Где-то укрылась, но мои люди найдут ее!

– Зеро, Умар. Только зеро.

Рольф так жаждал этого «зеро», но отыскать ненавистную Арбалетчицу было сейчас непросто. Была слабая надежда, что ее накрыли шквальным огнем, но ему нужно было увидеть труп этой белесой девки... Ладно. Главное – она, кажется, замолкла. Ко всему прочему, они успешно разыграли с Гиммлером «дипломатические формальности». Теперь осталось лишь выяснить, где укрыты дети, и акция начнет развиваться в полном соответствии со всеми заранее разработанными пунктами. Свое прозвище Рольф получил не за просто так. С ранней юности он увлекался лишь боевыми единоборствами, считая, что силой и напором можно получить все. Однако из него не получилось ни большого спортсмена, ни толкового тренера. В начале девяностых, будучи «бригадиром» банды беспредельщиков, он прославился тем, что выставил на пятнадцатиградусный мороз коляску с новорожденным младенцем, папа и мама которого не желали сообщить Рольфу, где находятся спрятанные долларовые купюры. Деньги тогда Рольф получил, младенец вроде как остался целеньким, но «гестаповское» погоняло закрепилось навечно. Потом «бригаду» Рольфа взяла в оборот контора Гиммлера-Гладия. Спец, будучи тогда одним из бойцов СОБРа, лично защелкнул наручники на бывшем сенсее [26] . Потом Рольфа мордовали менты, чуть не сделав из него «куклу», из описываемых Резуном-Суворовым, ну а затем у него произошла милая беседа с Дмитрием Львовичем Гладием. Гиммлеру было о чем говорить с Рольфом. «Синие», то есть ортодоксальные, живущие по понятиям уголовники давно приговорили Рольфа. Беспредельщиков никто не жаловал. Поэтому выбора особого и не было – либо работать на Гиммлера, либо быть удавленным (а то и разорванным) у параши. Сперва Рольф помогал очистить от конкурентов сферы бизнеса, интересовавшие Гладия. Потом участвовал в создании фиктивных «бригад», с их последующим «разгромом» и получением орденов Гладием и его людьми. Ну а затем стал «караванщиком» в фирме господина Дранковского. Рольф отвечал за доставку наркотиков по России и бывшим республикам, включая прибалтийские. Однако вскоре Рольфу пришлось поменять квалификацию и стать террористом. Произошло это не без воздействия Гелия Арнольдовича и бывшего шефа генерала Гладия. Милицейское ведомство повязало четырех вооруженных наркокурьеров с немалым грузом, а Рольфу, старшему, чудом удалось скрыться. Теперь за потерю «груза» он должен был Гелию Арнольдовичу астрономическую сумму-неустойку. Вернуть ее он не мог, скрыться было нереально, поэтому пришлось переквалифицироваться на исполнение иных акций. Тогда ГАД потерял большую партию наркотиков, но приобрел пожизненного должника. А Дмитрий Львович заработал очередной орден.

– Если они где-то все и укрылись, то скорее всего в кинозале! – Умар развернул перед Рольфом выученную наизусть лагерную карту-схему.

– Взорвать бы все на хер! – в сердцах произнес Рольф. – Действуй, полковник!

Лена старалась ничем себя не выдать, контролируя все подходы к кинозалу. Счет «три с половиной» остался неизменным. Против нее оставалось девять отлично подготовленных боевиков. Они почти дожали ее автоматическим шквальным огнем, но она сумела доползти до кинозала. Очереди проходили в нескольких сантиметрах от нее. Железом, пулями этих тварей не возьмешь – у их хозяина остались обереги. Ее союзники теперь лишь дерево, камень и вода. Между тем к кинозалу опасливо приблизился автоматчик. Двигался он неспешно, явно опасаясь мин. Лена не стала минировать подходы, помещение кинозала могло вспыхнуть, а то и обрушиться.

Автоматчик подошел к дверям, огляделся. Но лишь только он попытался автоматным стволом приоткрыть дверь, как тут же в его грудь вошла короткая стрела со стальной сердцевиной и каменным наконечником, выполненным по специальному заказу.

Четыре с половиной!

– Требования стандартные и, к сожалению, не очень конкретизированные, – дернув тонкогубым ртом, констатировал Дмитрий Львович. – Предоставление независимости республике Ичкерия и немедленные переговоры с лидерами сепаратистов. С какими именно, Рольф не уточнил.

– За один день это нереально сделать при всем желании, – резюмировал высокий чин. – Что с детьми?

– Все под контролем Рольфа. Видите, стрельба стихла! Рольф сказал, что выйдет на связь не раньше чем через час. У нас есть время, генерал-полковник.

«Гиммлер ведет свою игру, плетет паутину», – думал Феоктистов, слушая старших по званию. Стрельба и в самом деле смолкла. Выходит, Лена погибла?! А если нет, то Гиммлер приложит все усилия, чтобы она была уничтожена к окончанию акции. Нет, больше размышлять на эти темы Ротмистр не мог. Он должен был действовать.

– Сократ Иванович! – обратился он к Прохорову, стараясь, чтобы его не слышали остальные. – Если штурм невозможен, разрешите провести первичную разведку.

Прохоров жестом подозвал полковника Самсонова, и Ротмистр повторил командиру сказанное.

– Только никаких боевых действий, – сухо произнес Самсонов. – Первичная разведка, выявление огневых точек и не более того. Кого возьмешь с собой?

– Кто согласится, – усмехнулся Ротмистр.

Сейчас на разведку могли выдвинуться не более двух человек. Валерий подозвал капитана Данилина.

– Что скажешь, Слава?

– Прогуляемся, раз нужно, – ответил Данилин.

Не прошло и десяти минут, как Данилин и Феоктистов миновали преграду в виде не очень высокого забора и оказались на территории лагеря «Верные друзья». Их встретила поистине мертвая тишина. Казалось, в лагере отсутствовала какая-либо живая душа. Поэтому передвигаться приходилось с максимальной осторожностью.

– Кабы заранее все просчитать... – тяжело вздохнув, произнес полковник Самсонов.

– Мы все знаем, Витя... Все знаем, но ничего не можем. Кто мы, в таком случае, Самсонов? – укоризненно спросил Прохоров.

Виктор лишь молча передернул плечами.

– Мы евнухи, Самсонов, – без малейшей тени иронии проговорил Сократ Иванович.

– Раз она взялась за арбалет, значит, у нее кончились патроны, – с некоторым оптимизмом произнес Рольф. – Использовать против нее бесшумное оружие и ножи.

Умар молча кивнул. Его подчиненные управлялись с боевыми ножами, пожалуй, лучше, чем с ложкой и вилкой. Трое его бойцов тут же выдвинулись туда, откуда несколько минут назад была пущена стрела, унесшая жизнь их соратника.