Он окончательно протрезвел, но выглядел при этом не слишком презентабельно.

– Поработаешь немного скаутским вожатым, – ответила Лена. – Повяжи галстук как следует.

Альберту Борисовичу ничего иного не оставалось, как повиноваться. Он не только расправил синие концы галстука, но и слегка подогнул поля ковбойской шляпы. Сейчас он очень походил на коварного бледнолицего из гэдээровских фильмов про индейцев. В детстве Лена смотрела все вестерны, и не по одному разу. Между тем из мощных колонок гремела бодрая песня в исполнении Ивана Эквалайзера, очень популярного среди юных скаутов автора и исполнителя:

Однако услышать, как дальше развивались события, Лене и Муравьеву было не суждено. Музыка прервалась, и бодрый, вполне пионерский голос объявил об утреннем построении. Часы показывали десять ноль-ноль. Дети, приехавшие сюда на двухдневный отдых, соблюдали те же правила, что были и двадцать лет назад, когда Лена сама бывала в таких лагерях. Сейчас перед ней и ее спутником Муравьевым выстроилось ровно тридцать юных скаутов, не считая трех вожатых и высокой блондинки Лидии Петровны, которая замещала отсутствующего директора. К одиннадцати должны были прибыть и многие родители. Сегодня был день официального открытия летнего скаутского сезона. Сама же Лена и Альберт Борисович в данный момент исполняли роли почетных гостей. Муравьев был самим собою, президентом все той же «Дающей руки», а Лена вице-президентом по работе с молодежью. В кармане муравьевской рубашки по-прежнему лежал небольшой, но увесистый предмет, компактное взрывное устройство, которое Лена в любой момент могла привести в действие.

– Ребята! – начал Муравьев. – Сегодня в день открытия...

И в этот момент у Альберта Борисовича пропал голос. Не то чтобы он забыл нехитрый текст, придуманный Леной, а просто не мог больше вымолвить ни слова. Лене пришлось брать инициативу в свои руки.

– Уважаемый Альберт Борисович не знает, как сообщить о том мероприятии, которое нам сегодня поручено организовать, – заговорила Лена, приняв позу «вольно» и заложив руки за спину. – Как известно, скаут в переводе на русский язык – это разведчик. Так? Так вот, – не дождавшись ответа, продолжила Лена, добавив в голос командную интонацию, – сегодня до двенадцати часов мы проводим учения по контртеррористической тактике. Вопросов не задавать, все мои команды исполнять четко и в темпе.

Со стороны Лена и в самом деле казалась лихим скаутским командиром. Лидия Петровна, одетая в такую же скаутскую униформу, бросила на нее ревнивый взгляд. Однако юным скаутам такое «взрослое» обращение весьма импонировало.

– Помещение кинозала известно? Всем быстро туда!

Сама Лена понятия не имела, где у них кинозал. Но было понятно, что помещение это просторное, не имеющее окон. Скауты под руководством вожатых не замедлили выполнить команду столь решительной дамы, коей сумела себя преподнести Лена. Сейчас у нее была лишь одна цель – осмотреть завезенную накануне технику. И если она обнаружит там то, что предполагает, то немедленно свяжется с Ротмистром. Далее в дело вступит ФСБ.

– Мы не предупреждены ни о каких террористических учениях, – строгим тоном произнесла Лидия Петровна.

Уединяться в запертом кинозале со своими воспитанниками она не посчитала нужным.

– Не террористических, а контртеррористических, – вежливым назидательным тоном уточнила Лена. Кажется, она сумела найти правильную форму обращения с этой недоверчивой госпожой. – Дайте, пожалуйста, ключи от складского помещения! Того, куда вчера сложили нераспакованные компьютеры.

– Зачем? – поджав губы, строго поинтересовалась Лидия Петровна.

Лене не оставалось ничего другого, как махнуть перед ее настороженными очами просроченным офицерским удостоверением. Без особого энтузиазма Лидия Петровна протянула Лене ключи. Над территорией тем временем вновь разнеслась трехаккордная разухабистая песенка о похождениях жирного пианиста.

Лена с трудом смогла унять охватившую ее дрожь после проверки первой коробки. В бутафорском корпусе компьютера была замаскирована противотанковая мина «палаш», она же «клеймор». Изогнутый пластмассовый корпус был начинен множественными полыми шариками. «Композитный пластит С4», – Лена машинально вспомнила, из чего изготовлена пластина взрывчатки. При срабатывании капсюлей пластит взрывается и выбрасывает семьсот полых шариков веером. Зона поражения два метра в высоту, радиус зоны полного уничтожения шестнадцать метров, неполного свыше ста... Не пройдет и двух часов, как здесь может развернуться самая настоящая война. Проверять остальные ящики не было ни времени, ни смысла. Лена начала было набирать номер, но связаться с Ротмистром ей было не суждено. Мобильник не работал. Чем это вызвано, можно было лишь догадываться. Возможно, густая лесная растительность, окружавшая лагерь, не позволяла пробиться сигналу, мобильник у Лены был не самой совершенной модели. Однако у Лидии Петровны, которая стояла рядом со складом и пыталась связаться с местной милицией, мобильный телефон тоже не подавал признаков жизни. Это служба радиоэлектронной борьбы ФСБ временно заблокировала всю мобильную связь в данном квадрате.

Альберт Борисович Муравьев одиноко сидел в директорском кабинете, стараясь не делать излишне резких движений. В его кармане по-прежнему лежало взрывное устройство.

И в это самое время Рольф получил смс-сообщение, состоящее всего из одной цифры одиннадцать. Он находился в незаблокированном РЭБом районе. Цифра означала, что выход на Тропу три должен начаться на час раньше. Нельзя сказать, что это прибавило Рольфу боевого духа и уверенности в себе, но отступать было некуда. Не прошло и десяти минут, как микроавтобус с Рольфом и десятью наиболее подготовленными боевиками остановился у ворот Тропы три. Именно она должна была привести боевую группу к намеченной цели.

– Нельзя сеять панику. У вас же нет фактов, агентурных подтверждений, – замдиректора по БТ вещал с интонацией знатока. – Если мы сейчас нагрянем к этим пионерам, завтра же пресса разделает нас под карельскую березу.

«При чем тут карельская береза?! – с раздражением подумал Ротмистр. – Надо немедленно эвакуировать лагерь!» Именно эту мысль высказал вслух начштаба Елизаветин.

– Но все подходы к лагерю надежно перекрыты, – жестко возразил замдиректора. – Или вы не доверяете своим бойцам?