– Здравствуйте!
– решила завязать беседу девушка. Собеседник поднял на неё глаза, но не ответил, продолжая жевать резинку.

– Я бы хотела узнать… Что-то случилось. Ничего не помню. Где я?

Ответа не последовало. Но судя по всему, страж начал понимать, что обращаются к нему и несказанно этому удивился.

– Я не понимаю. Я, наверное, больна. Вы понимаете?
– Сообразив, что её не понимают, девушка начала вспоминать хоть что - то с английского.

– Дую спик инглиш? Вот из ю нейм? Вэа ду ю лив? Ай вонт эт хоум.
– высказалась она, пытаясь хоть что - то выжать от странного дежурного. Наконец, того проняло. Правда, реакция была совсем неожиданной. Поднявшись во весь гигантский (наверное - двухметровый, подумалось Алёне) рост, горилла молча взял девушку за плечё и поволок назад по коридору.

– Подождите, куда? Я же узнать хочу… - пыталась упираться девушка. Не обращая внимания на это сопротивление, страж доволок Алёну до её комнаты (Љ 1313 - надо же!
– автоматически подметила девушка) и подтолкнул её в направлении кровати. Уже лежащей он сказал несколько слов на непонятном языке и захлопнул дверь.

В принципе по тону можно было понять, что высовываться ей не следует, а тем более заводить с вахтёром разговоры. Алёна вздохнула и подойдя к окну решила более внимательно изучить открывшуюся панораму. Начала проясняться память и вскоре девушка, отшатнувшись от экзотики, забилась в дальний угол комнаты.

– Шеф, это я. Здесь некоторые накладки. Еду. Да, везу. Но хлопцы. Всё шло по плану, но потом волчина проявился. Почему мент? Настоящий. Меня сразу оглушил, ничего не помню. Очухался - всё тихо лежат. И Сазан и Колян и волчара. И она. Я там допетрил - пальнул таки Сазан волчару. Но и девку тоже. Правда, не насмерть. Вот я её и везу. Их не успел. Камеру? Тоже… не успел. Куда? Да нет, кажется, не тяжело. Крови нет, и дышит. Сквозное. Понял.

Это девушка слышала, придя в себя в бандитском джипе. Затем сознание возвращалось, когда она лежала на каком-то холодном столе. И знакомый голос говорил: "Что-то ты не то наплёл, а? Где здесь ранение? Вот это? Сегодняшнее? Вот эти точки? Ты меня за недоноска держать решил?" и уцелевший подонок что-то виновато гундосил в ответ.

– Ладно, разберёмся. О, глазоньки открыла. Здравствуй, малышка! Ты оказалась совсем неблагодарной, а? Ну, ничего. Я зла не держу. Привык, что люди - животные неблагодарные. Может, потом спасибо скажешь. Ибо ждёт тебя головокружительная карьера и лёгкая. Полная удовольствий, а где-то даже переполненная некоторыми удовольствиями жизнь.

С этими словами Север что-то уколол Алёне в вену. Последнее, что девушка увидела - серые, страшные своим равнодушием глаза.

Алёну резко зазнобило. Она вдруг почувствовала на всём теле липкий, неприятно пахнущий пот. Проведя рукой по лбу, она увидела на ладони грязно-коричневые капли. Подбежав к зеркалу, Алёна ахнула - вся словно вывалялась в грязи. Недолго думая, она скинула одежду и уже через мгновенье нежилась под чуть тёплым освежающим душем. Неиспытанное ранее удовольствие принесли и всевозможные ванные прибамбасы - ароматные мыло и шампунь, кремы для лица и для тела. Конечно, все тюбики и баночки были в ярких упаковках с надписями на неизвестном ей языке. Но какая же девушка в этой всей парфюмерии не разберётся!

Когда посвежевшая и почти пришедшая в себя Алёна, закутавшись в пушистое полотенце, вышла из ванно - туалетного отделения, её ждал новый сюрприз. В комнате стоял столик - серебристый, металлический, на колёсиках - в общем, как из фильмов о шикарной жизни. И на нём в таких же серебристых, (как их назвать? В судках что ли?) исходили ароматом какие-то удивительные блюда. Было что-то там ещё. Но взгляд девушки на этом не задержался. В единственном кресле восседала… Алёна не смогла сразу подобрать правильное определение. По её меркам - тётка. Далеко за двадцать. Но это слово совсем не клеилось к посетительнице. Молодящаяся. Стройная до худобы. Крашенная. Не под блондинку - под русую. Тонкий нос. Пронзительно - зелёные глаза. Неестественно зелёные. Может, это то, о чём Алена раньше только слышала - цветные линзы? Какие- то острые черты лица хищной птицы. Тонкий с горбинкой нос с этими непропорционально большими глазами конкретизировали этот образ - скопа. Нервные, тонкие, чувственные губы. Длинные пальцы рук. В правой - бокал. Пальцы левой нервно теребят подлокотник кресла. Длинные, стройные ноги. Что-то подобное однажды промелькнуло в их деревне. Да. Библиотекарша. Посводила тогда с ума всех мужиков. И Алёниного отца тоже. Правда, куда ему было тягаться с сильными мира сего! Хотя, говорили, что никому не отказала. К счастью, быстро нашла солидного опекуна и перебралась в райцентр.

– Ну, что вызверилась, девонька?
– прервала её неприятные воспоминания незнакомка.
– Давай, садись, перекусим и поговорим. Догадываюсь, что вопросов у тебя много. Садись - садись. Голод - не тётка, поэтому давай, ешь. И не ищи свою одежду. Потом оденешь вон то - показала она в сторону лежащего на кровати чего-то ярко-пёстрого.

Алена послушалась совета и взялась за блестящую вилку.

– Где я?
– уже с набитым ртом поинтересовалась она.

– В Бразилии, где очень много диких обезьян - явно привычно объяснила Скопа. Ну, не в самой, но всё же в Южной Америке. Выпьешь чего-нибудь? Так быстрее перевариваются такие новости.

– Нет, спасибо, - ошарашено поблагодарила девушка. Она, уже не ощущая вкуса, быстро проглотила находившейся во рту кусок какого-то овоща и отложила вилку.

– Это за окном…

– Да, милочка. Океан. У тебя, наверное, отлично по географии было? И вообще, наверное, отличница?
– как то ехидно, с подтекстом спросила собеседница.

– Да, почти… А…

– Понимаю. Конкретно ты находишься в заведении, известном тебе под названием "публичный дом".

– Что Вы?
– отшатнулась девушка.

– Да-да, милочка. И с сегодняшнего дня ты зачислена в наш персонал. В штат фирмы. Я - директор этой фирмы. Светлана Петровна. Фамилия для тебя значения не имеет.

Оценив шоковое состояние девушки Скопа решила, что настал лучший момент для её ломки.

– Здесь, на этом этаже, вот такие номера для жизни. "Рабочие места" - на этаж ниже. И слушай внимательно, милочка. Ты здорово влетела. Но такова селяви, как говорят французы. И никто, слышишь, никто тебе не поможет. Кроме меня. И тебя самой. Отработаешь годика три на совесть - отпустим. А будешь кобылятиться - всё равно отработаешь. Только по сажу на иглу, выжму всё, а потом продам. И не в гарем к шаху. В грязный дешевый бордель. И не жди помощи. У меня здесь всё схвачено. От полиции до мэрии. Ну! Думай быстро! Детство кончилось! Ну!
– встряхнула она неподвижную девушку.