– Максим, здравствуй, - раздался в трубке мелодичный голосок. Чувствовалось, что девушка пока не решила, как себя держать с близким, но не совсем знакомым соседом.

– Доброе утро - настороженно поприветствовал ее наш герой. Он помнил вчерашние отцовы слова, но не мог понять интерес девушки. Уж с ней-то он, вроде, анонимность обеспечил. Что тогда?

Именно в это время раздался протяжный звонок в дверь. Макс, попросив "минуточку" кинулся в прихожую. На лестнице стоял насупленный Патрик с какой- то книгой в руке. Не слушая никаких пререканий, Максим затащил его в квартиру, приложил палец к губам и вновь кинулся к телефону.

– Максим… ты слушаешь?
– все искала тональность общения девушка.

– Да- да, как здоровье, Анюта?

– Спасибо, поправляюсь, а… ты?

– Ну, я уже очухался. Даже успел…

– Да я слышала…

– А ты уже совсем на прежнюю похожа. Даже лучше!
– плел какие- то невнятные комплименты Максим. А как мама?

– Максим, у меня просьба, - не ответила собеседница. Не мог бы ты прийти ко мне… ну, часа в три. Есть вопрос.

– Конечно, смогу. Если что вдруг, ну самое непредвиденное - вспомнил он предстоящее утреннее рандеву - звякну.

– Ну вот, еще и Пушка, - прокомментировал услышанное Патрик.

– Брось, это совсем не то.

– Да, не мое дело. Я тут тетрадь…

– Конечно. Держи. Тебе надо их издать.

– Ты читал?
– почему-то возмутился поэт.
– А, -безнадежно махнул он рукой. Знаешь, что такое сегодня издаваться?

– Не-а, - помотал головой, поднимая на колени хомяка, Маским.

– Приходишь в издательство. Там сидит такая голубая сволочь и повизгивает: "Дорогуша, мы не спонсоры. При всей симпатии к Вам, задаром никто издавать Вас не будет. Проценты от прибыли? Какая, прибыль? Вы может, и гений, но сейчас без раскрутки даже Пушкина никто бы не купил."

– Женька, из всего этого одна правда - ты гений.

– Да брось ты, - отверг это утверждение поэт, и перешел на другую тему.

– Я тебе продолжение принес, - протянул он книгу.

– Жень, а если мы все- таки издадим, а? Ты не против?

– Вообще- то нет, конечно. Но не выгорит…

– Ладно, держи твою тетрадь. Слушай, а вот как ты думаешь, почему…, - и они болтали о прочитанном, пока Макс не спохватился о предстоящем криминальном рандеву.

– Ты бы перечитал Стругацких, а? Особенно про люденов, - посоветовал, уже уходя, поэт.

Зевак в биллиардной было немного. Или не хотели мелькать, рискуя попасть под горячую руку, или успела их отвадить весть о страшной смерти Сыча, но ажиотажа особенного не было. Да и сам король кия выглядел как- то потерянно.

– Должок - с деланным спокойствием протянул он пацану объемный сверток. Или реванш?
– попытался пошутить он.

– Да нет. Играю раз в год, - произнес задуманную фразу Максим. По тому, как сверкнули цыганские глаза, понял - не зря.

– Что так? Такой фарт - раз в год?

– Чаще вдохновения нет. Не получается.

– Это же надо - раз в год и так мне нарваться!
– заулыбался король.

– Просто не надо было дружка то- моего… Ну зачем Вам пацанов-то, - с просительной укоризной объяснял юноша, сжимая в руках пакет и стреляя глазами в сторону дверей.

– Да, опекся… Впредь наука. Так что? Больше играть не будешь?
– не веря своему счастью, вновь уточнил Грин.

– Не…- не по мне это - палкой шары катать…

Мент появился эффектно.

– Все стоять! Лицом к стене, - заорал он. Холеру знали, поэтому повиновались. Давай сюда!
– опер выхватил пакет и беззвучно исчез в дверном проеме.

Самые выдержанные пришли в себя через минуту. Пошел шепот, затем кто- то обернулся.

– Да нет никого, - констатировал он вслух свои наблюдения и после этого от стены оторвались все.

– Что за фокусы?
– зло прошипел Гриня. У него что, совсем крыша на гражданке поехала? Какой- то неуловимый Джо?

– Почему неуловимый?
– подал голос Максим.

– Потому, что никому не нужен. Поперли его из ментовки.

– Как, поперли? А деньги? Ваши… мои деньги?
– закричал юноша. Он изобразил столь искреннее возмущение и обиду, что обманутый король захохотал, повалившись на зеленый стол. Он был искренне рад, что посрамивший его пацан, во- первых, не угрожает его королевству, и, во-вторых, сам оказался в неслыханной заднице.

– Как он тебя?
– хохотал во все горло Грин.
– Салака ты, салака. А говорила, наверное, мамка- не играй во взрослые игры…

– Но как с деньгами?

– Вот что, пацан, - стал серьезным Грин.
– Своими деньгами ты уже распорядился. Теперь они уже не твои. Хочешь отнять - иди, попробуй. Но я в помощники к молокососам не подряжался. Не мешай, - и он взялся за кий.

– Он же говорил… Говорил… - бормотал уже у выхода юноша.

– Эй, стой! Что он говорил? Когда?

– Ну вчера. После игры…