– Да, майских жуков уже нет… - начал издалека Максим.

– Макс, мы знаем друг друга уже тысячу лет. Ну?
– подогнала его подружка.

– Хорошо. Что изменилось? Почему? Как ты относишься ко мне?

– Последний вопрос самый интересный. Ну, проясним. Может, потом и разговаривать не захочешь. Если коротко… - девушка вроде, как собиралась с мыслями.
– Боюсь и ненавижу!
– выстрелила вдруг она.

– Почему?
– искренне закричал Максим, ожидавший чего - нибудь совершенно другого.

– Тссс - приложила девушка пальчик к его губам.
– Разбудишь Дониху, огребем оба.
– Макс знал характер "Донихи" - вдовы умершего уже при его осознанной памяти цыгана Дона. Сам он был ничего. По пьяни рассказывал, что его дед вместе с Егоровым и Кантария устанавливал флаг над Рейхстагом, а потом его из-за политических соображений вычеркнули из истории. Во времена перестройки в это кто- то даже верил. Но вот сама "Дониха" была исключительно склочной бабой. Сейчас подростки ворковали возле ее самой пышной в городке клумбы и именно ее окна глазницами черепа таращились на них. Девушка была права, и Макс снизил тон. Точнее, вообще подавленно замолчал.

– Бартер есть бартер, отвечай теперь ты на вопрос. Что с тобой случилось, Максим? Ты же стал совсем другим…

– Не знаю, Танюша. Ну, не знаю. И посоветоваться не с кем. Нет, вообще-то начал советоваться, но…, - он подавленно замолчал, вспомнив, с кем он советовался, и что из этого вышло.

– Ну, хорошо. Продолжим викторину - взмахнула волнистой челкой девушка.

– Тебе очень идет вот это… - "Как волны волосы твои", - помнишь?

– Ну как же, как же, разве такое забудешь? Первый посвященный мне стих. Как там дальше? "А в них банты, как корабли?" - меткое сравнение.

– Ай, Танька, не вгоняй в краску.

– Первый вспомнил. Ладно. "Что случилось"? А ты что, не понял? Я лю… мне нравится другой - быстро поправилась Татьяна.

– Ну, конечно, - съязвил Максим. Если меня ты ненавидишь, то любишь другого. Или, как Папандопало пел - "Ты меня не любишь, а его кусаешь"?

– Давай без комментариев. Вопрос - ответ. Почему ты изменился?

– Но я не знаю. Ну, не знаю, Мышонок!

– Имей в иду,- подхватилась со скамейки Татьяна.
– Не потерплю!!!

– Ну, конечно, что положено Юпитеру…

– Что ты говоришь?
– вдруг резко успокоилась девушка. Это он - то, Юпитер? Это же ты, какой - то… ну, не Юпитер, то… Аполлон - с вызовом высказала она.

– Я, Аполлон? Ты, Тань, не издевайся, а?

– Не обольщайся. Не для меня. Понял? Для других.

– Кого это других?
– охрипшим вдруг голосом переспросил юноша.

– Без комментариев. Ты сам, как склеротик из анекдота - "не помню, не знаю"…

– Ты тоже не откровенничаешь. Ну, хорошо. В чем я виноват перед тобой?

Каким-то очень женским, взрослым, понимающим взглядом ответила девушка зарвавшемуся парню, а вслух добавила - Если бы хотел, сам бы рассказал. Но ты же не хочешь, правда? Зачем спрашиваешь?

– Ты сама меня оттолкнула - хмуро стал оправдываться Максим. Ну зачем ты тогда? Я же с открытой душой. Вспомни, вспомни, как для тебя пели все соловьи, а? А ты - " Повелитель мух!"

– Макс. Максим. Максик, - пробрало, наконец, девушку. Она прижалась к плечу юноши. Ну, страшно мне было. И неприятно. Ну, что, эти соловьи слетелись. Кстати - про них-то я никому не рассказала. Потом эти жуки. Красиво, но… Лучше бы поцеловал тогда… - она вдруг всхлипнула.
– Вот когда ты лежал в больнице… такой несчастный… Я тебя, кажется, любила…

– Ты что, приезжала?

Девушка молча кивнула головой и от смущения отвернулась.
– А вернулся - "что-вы, что- вы". Даже Кнопке такое придумал! Как же "Принц цветов!".

– Но это же было потом - вяло отбивался Максим.

– " Потом!" - передразнила его девушка. И целовался тоже "потом"!

– Да ты откуда знаешь?

– Пойми, ты, дурачок, мы же такие болтливые, как и вы, парни.

– Так что, Кнопка сама…?

– Ну, это уже в ответ на мои воспоминания…

– Нет, подожди… какие воспоминания?
– насторожился Максим.

– И ты не помнишь? Твой день рождения… - она вдруг прикрыла глаза и заулыбалась. А Кнопку ты не пригласил. Вот и похвалилась своим… А вообще, ты уж очень многих с ума посводил. Даже Стервозу - и ту…

– За что и получил по морде, - улыбнулся юноша.

– Могла бы - убила бы, - улыбнулась в ответ Татьяна.
– Слушай, а холодает. Можем, отложим, а?

Не хотелось, ну, очень не хотелось Максу прерывать это сладостное выяснение отношений. И он совершил очередное безумство.

– Ничего, сейчас потеплеет - пообещал он и обдал девушку той самой золотой волной. Короткой, теплой, сладостной.