– Зашевелилось. Как приказал босс- очередь. А там - крысища. Вызверилась - и на меня. Защищался. Вон - показал он стволом на гигантскую, откормленную на царских объедках Ржавого шушеру.

– Везде тоже самое. Я уже выяснил. Крысы. Почему-то кидаются на людей, - сообщил Родя, - поставленный над всей этой разношерстной братией кэп боевиков Ржавого.

– Прекратить. Тир здесь устроили.

– Но Морж, они действительно кидаются, - возразил Родя.
– Вон, смотри - почему- то прошептал он, кивком головы показывая в сторону наполненного хрусталем стеклянного буфета. Из под него действительно вылез здоровенный экземпляр серого племени, поблескивал глазками, и к чему - то принюхивался.

– Выцеливает, - вновь шепотом объяснил кэп. Крысище, видимо, "выцелила" жертву, потому что с яростным писком бросилась к Моржу. Это произошло столь быстро, а приказ: "Не стрелять!" столь свеж, что все только наблюдали, как крыса, мелькнув по паркету серым пунктиром, поднырнула в штанину боссова клеврета. Ужасающий, холодящий ужасом душу рев до отказа наполнил довольно просторный дом, вырвался в окна и вернулся эхом откуда-то из сада. Судя по лихорадочным жестам орущего Моржа, агрессор, лихо поднявшись по ноге, прочно обосновался несколько выше и вцепился в добычу намертво. Морж, продолжая реветь, попробовал оглушить противника своими пудовыми кулаками. Переливы, ворвавшиеся в ранее однотонный вой, давали понять, что попадал он не в крысу. Ну, не совсем, и не только в нее. Додумавшись, наконец, жертва крысиной атаки рванул с себя брюки. Так, что разорвал пополам. Затем также в куски разодрал пестрые просторные трусы.

То, что увидели развеселившиеся было коллеги, обдало их холодным потом. Зверек, в своей безрассудной и бессмысленной ярости, продолжал рвать плоть на самом интимном мужском месте, и из раны уже фонтаном хлестала кровь. Длинное, красное теперь, тельце крысы, словно порождение кошмарного сна свисало каким-то дьявольским сгустком зла. Морж оторвал крысу от себя с куском своей плоти и отбросил далеко в сторону. Все-же оглушенный здоровенными кулаками жертвы, странный враг хрипло, уже похоже на рык, зашипел, и покачиваясь, вновь двинулся к Моржу. Тот, уже оседая от потери крови, выхватил своего " Макара" и расстрелял всю обойму в безумца. Когда все стихло и оба участника поединка замерли в неподвижности, стало слышно, как требовательно завывают сотовики у командиров. Первый ответил боссу Родя.

– Нет босс. Не он. Если только не превратился в крысу. Стрельба? Я же говорю - крыса. Какие шуточки, босс? Да разве я когда… Крыса кинулась на Моржа и начисто отгрызла ему… ну это. Да, это он орал. Кто? Мы? Сейчас принесу к Вам на перевязку, убедитесь. Никто бы не посмел колоться в такое время. Куда? Но там никого. Что? Так… Принято.

– Крыс бить подручными средствами. Стрельбу прекратить. Лихой, бери троих и Моржа в подвал. Окажете там помощь. ТАК СКАЗАНО ШЕФОМ - выделил он каждое слово, увидев недоумение в глазах братвы. Все знали, что такое " оказать помощь" раненому. Но Моржа? Правда, мозгов для раздумывания не хватало, и, теперь уже бывшего, шефова любимца поволокли в буквальном смысле в последний путь. И эта картина не прибавила оптимизма защитникам.

– Я думаю, шеф, может, они перебесились? Нормальные крысы на людей не нападают. Особенно днем. Но если что, будем отбиваться без стрельбы. Нет, во дворе тихо. Почему не отвечают? Пойти проверить? Понял. Заметано, - Родя запихнул мобильник в карман куртки и кинулся к выходу.

– Вон, еще одна выцеливает. И еще… И вон - шепталась охрана, глядя под мебель. Действительно, то тут, то там выглядывали ощерившиеся крысиные морды.

– Да какими там "подручными средствами"?
– вслух высказал сомнение один из быков. Да еще, как сказал Родя, бешенных. Пока я ее задушу, она меня сколько раз цапнет? Или как Моржу в штаны влезет. Какими там " подручными"? Бросится, - буду стрелять, - и тут же пальнул в действительно кинувшуюся на него крысищу.
– Вот так, - довольно прокомментировал он свое попадание.

– Следующего, кто бабахнет в крысу, пристрелю лично - выскочил из кабинета еще один царедворец - Осип. Кончай базар! Дело есть дело.

Зная безграничную и неуправляемую жестокость этого клеврета, возражать никто не посмел.

Максим вдруг почувствовал, что устал натравливать серую братию на защитников Ржавого. В конце концов, для крысиного племени это было противоестественно. Да и не сделали эти громилы крысам ничего такого, чтобы те превратились в камикадзе. Максим понял, что неправ, что ужастик получается впечатляющий, но какой-то несправедливый в отношении ни в чем не повинных животных. К этому времени он уже настроился на мыслительные волны Ржавого воинства. Инстинкты голода, размножения, удовольствий, а сейчас - и страха были более выражены, чем инстинкты крыс, у которых все- таки превалировали любовь к детенышам, братство стаи, какое-то самопожертвование и даже отвага. Да и многие из особей оказывались просто развитее этих человекоподобных примитивов с пистолетами-пулеметами разных калибров. И тогда, вспомнив недавний эпизод с псинами и уже давний - с Прохором, Макс полыхнул по глазам бычил пожирающим пламенем. Казалось, дом просто чудом не развалился от дикого рева и грохота выстрелов. Стрельба, правда, вскоре стихла. В первый момент, ощутив вспышку и ослепляющую боль в глазах, почти каждый из незадачливых охранников тотчас нажал на спуск - в сторону пламени - то есть прямо перед собой. Потом наступила жуткая боль в глазах и темнота. Куда уж тут стрелять? И тридцать луженых глоток, привыкших ржать, жрать, храпеть и гоготать, вдруг заверещали, захныкали, завыли, взывая к помощи. Максим выбрался из своего убежища и все-таки кривясь от раздирающих дом криков, вошел в кабинет к Ржавому.

– Ну, милости просим, юноша - хватило все-таки духу рыжему хозяину поприветствовать гостя.
– Хотя, в таком виде… Нет, просто непривычно… - добавил он, во все глаза таращась на Максима. Гость действительно выглядел несолидно для мстителя - абсолютно голый, но с массивным золотым крестом.

– Моя одежда осталась там, с твоими нукерами. Да ты не смущайся, Ржавый. Ты же нормальной ориентации, а?
– Максим устроился в кресле напротив Ржавого, но все- же, содрав с соседнего какую-то дорогую шкуру, прикрылся.

– Что ты сделал с моими ребятами?

– Они никогда не смогут больше убивать.

– Жаль. Они больше ничего не умеют.

– Сердобольный. О себе -то подумал?

– Чего ты хочешь? Кто ты? Чего привязался?

– Смерти твоей хочу, Ржавый. И все. Мелочи вот такой.

– Но почему?

– Жила одно девчонка. А четверо подонков ее изнасиловали и задушила. Двое уже сдохли. два осталось.

– Вот оно что… Надо было допетрить… Но…

В разгар беседы сидевший все это время неподвижно Ларик - последний из приблатненных Ржавого выхватил, наконец, свою "пушку" и разрядил ее всю в непрошенного гостя. Яркая вспышка на месте сидящего юноши на миг ослепила стрелявшего и его шефа. А затем - ничего. Гость осмотрел шкуру, которой укрывался, затем - спинку кресла, пожал плечами и попросил шефа продолжать.