– Прошлой ночью. Тело обнаружили только сегодня утром.

– Под каким углом ты над этим работаешь?

– Убийство.

– Для кого?

– Для вдовы.

– Почему?

– Ее, кажется, собираются обвинить.

– А это ее рук дело?

– Не знаю.

– Что думает Селлерс?

– Он мне не сообщил.

Она сказала:

– Послушай, Дональд Лэм. Если Фрэнк Селлерс вобьет себе в голову, что миссис Крокетт убила своего мужа, а ты подставишь свою шею, стараясь спасти миссис Крокетт, это чревато неприятностями.

– Для кого?

– Для тебя. Для агентства.

– Неприятности и так сыплются на меня со всех сторон.

– Я не люблю этого, – заявила Берта.

– Миссис Крокетт, – сказал я, – тоже не любит этого.

– А как насчет денег?

– Я ее не спрашивал.

– Ну так спроси, – проворчала Берта. – Доставь ее сюда, и я сама спрошу, если тебе, Дональд Лэм, это очень уж неприятно. Ты из тех беспечных парней, которые всем верят… Я говорила тебе тысячи раз, что, когда берешься за любую работу, прежде всего надо получить некоторую сумму денег в качестве аванса. Они могут схватить эту женщину и бросить в тюрьму. Затем могут обвинить ее в убийстве, и она не получит ни цента из наследства. Тогда мы останемся на бобах.

– Это верно, – сказал я. – Поэтому мы должны не позволять им обвинить ее в убийстве мужа.

– Всегда получай вознаграждение авансом, – не унималась Берта, – тогда не твоя забота, что случится с клиентом.

– А сколько ты получила с Дина Крокетта?

Берта попыталась сохранить достойный вид:

– С человеком такого ранга нельзя же… Что, черт побери, ты, маленький шельмец, себе позволяешь? Пытаешься насмехаться надо мной?

– Я всего лишь выразил изумление, – ответил я. – Ты сказала, что всегда получаешь деньги вперед.

– Ну, это другое дело.

– Почему другое?

– Он миллионер. Работать с ним всегда выгодно.

– Теперь уже не выгодно.

Берта глубоко вдохнула, хотела что-то сказать, но повернулась и пулей вылетела из кабинета. Я подождал еще пять минут, затем велел Элси Бранд сообщить секретарше в приемной, что Лионель Палмер может войти. Он выглядел совсем иначе, когда вошел в кабинет. Утратил агрессивное превосходство.

– Слушайте, Лэм, – начал он. – Я хочу знать точно, что именно полиция собирается мне предъявить.

Он внезапно умолк и вытаращил глаза, как только увидел нефритового Будду, стоящего посередине промокательной бумаги на моем столе.

– Что… что это?

– Пропавший нефритовый Будда, – ответил я небрежным тоном.

– Вы… вы нашли его?

– Не пришел же он сам.

– Где вы достали его?

– О, я нашел его.

– Когда?

– Вчера.

– Где?

– У одного человека.

– Слушайте, Лэм. Я спрашиваю не просто так. Мне нужно знать, у кого был этот Будда.

– Вы сами знаете, – произнес я многозначительно и закурил новую сигарету.

Он чуть не выпрыгнул из кресла и спросил:

– О чем вы, черт побери, говорите?

– Я говорю о вас и о Будде.

– Вы нашли его не у меня.

– Я обнаружил его в одной из ваших фотокамер. Он был завернут в полотно и помещен в одну из ваших «Спид грэфик» – ту, что с широкоугольным объективом.

– Вы с ума сошли!

– Это еще не доказано, – отпарировал я. – Берта Кул, мой компаньон, возможно, согласится с вами. Я не собираюсь оспаривать мнение большинства… Тем не менее я обнаружил Будду именно там.

– Я вам не верю.

– Можете не верить. Фрэнк Селлерс поверит.

– Кто такой Фрэнк Селлерс?

– Крутой коп из отдела по расследованию убийств, который собирается заняться вами.

– Он знает об этом?

– О чем именно?

– Что вы обнаружили… что вы, как сказали мне, нашли этого Будду внутри одной из моих камер?

– Еще нет.

– Вы собираетесь сказать ему?

– Разумеется.

Палмер начал извиваться в кресле.

– Послушайте, Лэм, – вымолвил он. – Вы чертовски хороший парень.

– Благодарю.

– Почему бы нам не разойтись подобру-поздорову?

– Не исключено.

– Как, по-вашему, этот Будда попал внутрь моей камеры?

– И знать не хочу. Не мое дело. Это дело Селлерса. За это ему платят налогоплательщики. Он докопается до истины.

– Вы… вы полагаете, что докопается?

– Я чертовски хорошо знаю, что докопается.

Палмер опять занервничал и начал подталкивать свое кресло поближе к моему. Он понизил голос, взглянул через полуоткрытую дверь в комнату Элси Бранд, где она просматривала бумаги, притворяясь, что не слушает.