– А вам хотелось бы, чтоб я шлепнулся на пол в обмороке? Вы украли божка. Теперь вы вознамерились рассказать мне об этом только потому, что знаете: я знаю, что божка украли вы, и знаю, каким способом вы незаметно вынесли его из квартиры.

– Нет-нет, Дональд, клянусь, что это неправда! Если бы вы только выслушали меня! Позвольте мне рассказать вам всю историю.

– Продолжайте, – сказал я. – Вы так торопили меня приехать. А теперь ведете себя так, будто у вас уйма времени.

– Боюсь, что нет.

– В таком случае лучше не тянуть.

Она придвинулась ко мне еще ближе. Юбка скользнула вверх, до самых резинок туго натянутых чулок, обнажив ноги целиком. Ее губы были в двух сантиметрах от моего уха.

– Дональд, – почти прошептала она, – я предала своего друга.

– Какого друга?

– Филлис.

– Каким образом предали?

– Я кое-что сделала с… с ее мужем.

– Кое-что?

Она немного поколебалась:

– Ну, он хотел, чтобы я приняла участие в одной интриге, в заговоре.

– Что это за заговор?

– Я не знаю. Это был целиком его план. Он очень умный. Интрига была продумана до мелочей, а мне досталась в ней лишь небольшая роль.

– Что он хотел от вас?

– Он хотел, чтобы я украла идола.

– Ого! – промолвил я. – Вы пытаетесь оправдаться тем, что взяли божка якобы по просьбе самого Крокетта?

– Конечно, Дональд. Именно об этом я и пытаюсь сказать вам.

– Ну вот вы и сказали.

– Нет, я еще не все сказала. Только изложила голые факты.

– А теперь желаете приодеть их?

– Нагота интересна, – изрекла она, – но не всегда артистична.

– Ладно, – согласился я, – протест против наготы принят. Продолжайте и приоденьте факты.

– Дональд, я опасаюсь, что вы заранее осудили меня.

– Я пытаюсь выслушать вас.

– Но вы не облегчаете мне задачу.

– Чего вы от меня хотите?

– Сочувствия. О, Дональд, я чувствую себя ужасно одинокой и беспомощной. Мне сейчас так нужен сильный мужчина, который… который защитил бы меня.

– Я не сильный.

– Нет, Дональд, вы очень сильный. Вы замечательный, только не знаете этого.

– Это относится к голой правде? – спросил я. – Или к одеянию?

– Мне кажется, вы только пытаетесь быть гадким, – сказала она и попыталась толкнуть меня, но только ушиблась сама, ибо, когда ее тело откинулось далеко назад, я наклонился вперед, чтобы дотянуться до пепельницы. Она глубоко вздохнула.

– Это было вот как, – начала она. – Дин Крокетт пришел ко мне и сказал, что хочет устроить кражу в ночь этого приема, чтобы второй нефритовый Будда тоже исчез.

– Почему?

– Ему нужен был предлог, чтобы нанять детективов.

– Для чего?

– Этого я не знаю.

– Постарайтесь точно пересказать, что вам сказал Дин Крокетт.

– Он сказал мне, что ему совершенно необходимо создать впечатление, будто какой-то вор украл второго нефритового Будду из его коллекции. Сказал, что собирается нанять детектива. Мало того, поместил в лифт рентгеновскую установку и может ее включать, когда захочет.

– Чтобы предотвратить кражи? – спросил я.

Она сказала:

– Я пришла к выводу, что цель была совсем другая.

– Какая же?

– Людей, входящих в квартиру, просвечивали рентгеновскими лучами, чтобы узнать, нет ли при них оружия. Как только человек входит в лифт, включается рентгеновская установка, изображение передается на флуороскоп, а с него при помощи особого устройства проецируется на экран наверху. Не знаю, как это делается. Используются то ли зеркала, то ли специальная телевизионная система. Во всяком случае, каждый, кто входил в лифт, мог быть обследован человеком, сидящим в маленькой кабинке позади шахты лифта.

– Вы уверены в этом?

– О да, – засмеялась она. – Мы говорили о наготе. Мой бог, посмотрели бы вы на женщину через этот флуороскоп! Можно разглядеть каждую косточку. Та же система, что и в тюрьмах. Посетители в наиболее надежных тюрьмах, вы знаете, просвечиваются рентгеном. Они становятся в одну из кабин, и охранники изучают все, что при них… – Хихикнув, Сильвия добавила: – Особенно интересно рассматривать через этот флуороскоп мужчин.

– И какое впечатление?

– О, – сказала она, – у мужчин в карманах полно всякого хлама: портсигары, монеты, булавки для галстука, запонки. Все, что угодно.