– Что за мужчина?

– Джек Спенсер. Спортивный очеркист из «Сан телеграф».

– Почему вы так и не сказали сразу?

– Потому что я… я хотел быть абсолютно правдивым. Я не ожидал увидеть мистера Спенсера, но в вестибюле меня поджидал именно он. Его прислали получить материал для печати вместо молодой женщины-очеркистки, которую я ожидал встретить.

– Что вы делали после этого?

– Мы разговаривали со Спенсером до… дай бог памяти… примерно до половины одиннадцатого. Потом он ушел.

– Вы можете рассказать, как провели время от без четверти шесть до половины одиннадцатого?

– Разумеется.

– А после половины одиннадцатого?

– Я пошел домой.

– Прямо домой?

– Нет, не сразу.

– Вы немного выпили? – уточнил Селлерс.

Олни пожал плечами. Селлерс повернулся к Дентону:

– А вы? Где вы были вчера?

– Я неважно себя чувствовал. Весь конец дня и вечер отдыхал.

– Что вы подразумеваете под словом «отдыхал»?

– Сидел дома и читал.

– Вы живете один?

– Да.

– Кто еще побывал тут вчера после полудня?

– Лионель Палмер, – ответил Олни.

– Кто это?

– Фотограф, обязанность которого делать фотоснимки во время крокеттовских экспедиций.

– Где можно его найти?

– У него фотостудия и лаборатория.

– Адрес?

– Ист-Руш, 92. Это короткая улица, всего два квартала.

– Я знаю, где это, – перебил Селлерс. – Что он тут делал?

– Зашел, чтобы поговорить с мистером Крокеттом о фотоснимках.

– Что за фотоснимки?

– Я полагаю, – сказал Олни, – вам лучше спросить об этом самого Палмера. Как я понял, мистеру Лэму были нужны какие-то фотографии. Лионель хотел получить разрешение хозяина.

– Вы имеете в виду Лэма, этого молодца, который здесь присутствует?

Олни кивнул.

– Для чего ему понадобились снимки?

– Я думаю, для того, чтобы найти похитителя духового ружья и нефритового Будды. Вам лучше спросить об этом мистера Лэма. Я получил сведения из вторых рук, от Лионеля Палмера.

Селлерс посмотрел на меня:

– Наш пострел везде поспел!

Я промолчал. Селлерс спросил Олни:

– Что Крокетт сказал Палмеру?

– Я знаю только то, что слышал. Лионель Палмер спросил мистера Крокетта, можно ли отдать несколько отпечатков мистеру Лэму.

– И что ответил Крокетт?

– Крокетт рассмеялся и посоветовал не валять дурака, поскольку мистер Лэм его детектив и имеет право делать все, что пожелает.

– Без исключений?

– Да. Мистер Палмер хотел только узнать, чем мистер Лэм занимается, и мистер Крокетт объяснил, что Лэм нанят им, дабы найти того, кто прошлой ночью украл из его квартиры духовое ружье и резного нефритового Будду.

– Каков был дальнейший ход беседы?

– Лионель обиделся. Он схватил мистера Крокетта за лацканы пиджака и сказал: «Послушайте, мистер Крокетт. Я хочу знать, доверяют мне или нет? Если я под подозрением и вы наняли детектива, чтобы следить за мной, я хочу это знать».

– Ну а потом? – спросил Селлерс.

– Крокетт вроде бы не обиделся. Он не любил выставлять свои чувства напоказ. Трудно поверить, что он мертв…

– Отбросьте все лишние слова, синтаксис, грамматику и черт знает что еще! – рассердился Селлерс. – Только факты. Я хочу знать только то, что Крокетт сделал.

– Он отшвырнул Палмера толчком в грудь.

– Сильным толчком? – спросил Селлерс.

– Довольно сильным.

– И что сказал?

– Сказал: «Какого черта! Никогда не хватайся за мой пиджак! Не прикасайся ко мне. Я ненавижу, когда до меня дотрагиваются. Запомни это».

– Ну а потом?

– Потом он повернулся ко мне и напомнил, чтоб я во что бы то ни стало связался с Уилбером Дейтоном и обязал его быть с раннего утра готовым перепечатывать эти записи… Он был рассержен поведением Палмера.

– Что сделал Палмер?

– Он ушел в другую комнату.

– В каком настроении? Угрюмый? Сердитый?

– Должно быть, сердитый и угрюмый. Не знаю. Я никогда не имел возможности близко узнать Лионеля. Он довольно эмоционален, но что именно он тогда чувствовал, сказать не могу.

– Он ушел раньше вас?

– Нет. Пошел в машинописную комнату. Когда я уходил, он был еще там, но мистер Крокетт уже вернулся в свою студию и запер дверь.

– Вы ушли примерно без четверти шесть?