Шрифт:
Дентон посмотрел на полицейского, затем оглянулся на нас. На лице его застыли испуг и удивление.
– Дин Крокетт убит, – объяснил я.
Полисмен повернулся ко мне:
– Здесь говорю я.
– Тогда продолжайте, что теперь тянуть?
– Я предпочитаю делать так, как сочту нужным.
Я промолчал. Дентон встал. Он выглядел совершенно ошеломленным, как если бы его окатили из ведра холодной водой. Полисмен взял инициативу на себя:
– Ваш босс убит. Теперь скажите, чем вы были здесь заняты?
– Я перепечатывал с диктофона его записи.
– Вам придется подождать, когда вернется сержант Селлерс, – сказал полисмен. – Он занят. Нам нужны все эти записи и оригиналы, чтобы можно было сверить… О чем они?
– Некоторые новые факты об исследовании Борнео.
– В этом материале может быть ключ к разгадке. Когда вы получили записи?
– Сегодня утром.
– Кто вам их дал?
– Мистер Олни.
Полисмен повернулся к Олни:
– Как вы их получили?
– Мистер Крокетт дал их мне вчера после полудня, когда он вышел из своей студии. Он поручил мне связаться с Дентоном и сказать ему, что материал нужно перепечатать сегодня.
– А потом?
– Потом он вернулся в свою студию.
Полисмен сказал:
– Хорошо, можете сесть вот здесь. Не вставайте и ничего не делайте.
Он подошел к двери и заглянул в студию, где фотограф снимал покойного и дактилоскопист посыпал все порошком, стараясь обнаружить скрытые отпечатки пальцев. Мне были видны только отблески фотовспышек. Полисмен наблюдал за тем, что происходило в тамбуре, – сперва равнодушно, потом заинтересованно.
Филлис Крокетт, стоявшая рядом со мной, тронула меня за руку:
– Мистер Лэм, я хочу, чтобы вы меня защитили.
– От чего?
– От ложного обвинения в убийстве.
Мистер Олни пытался через плечо полисмена заглянуть в тамбур. Дентон все еще пребывал в шоке. Он сидел, ероша пальцами правой руки свои волосы, словно старался убедиться, что не спит.
Я сказал:
– Вам придется заплатить мне, миссис Крокетт.
– Деньги у меня есть.
– Как вы думаете, они могут выдвинуть обвинение против вас?
– Да.
– Почему?
– Я под колпаком.
– Откуда вы знаете?
– Сложила два и два. Сумма сошлась.
– И кто же виноват?
– Выяснить это – и есть ваша задача. Деньгами я располагаю; это все, что могу вложить я. Вы вложите свои мозги, способности, опыт и энергию.
– Обратитесь к адвокату, – посоветовал я. – Мы будем действовать с ним вместе.
– По некоторым причинам я не могу этого себе позволить.
– Почему?
– Это будет выглядеть так, будто я признаю себя виновной.
Полицейский, стоявший в дверном проеме, бросил взгляд через плечо и увидел Олни, пытающегося рассмотреть, что делается в тамбуре.
– Эй, отойдите назад и сядьте.
– Можно мне посмотреть? – спросил Олни.
Полисмен оттолкнул его:
– Нет, нельзя!
Я наклонился к Филлис Крокетт.
– Так все-таки почему же вы не можете прибегнуть к помощи адвоката? – спросил я вполголоса.
Она покачала головой.
– Расскажите, – настаивал я полушепотом. – Я должен знать все, если возьмусь действовать в ваших интересах.
– Это длинная история, – наконец ответила она. – Вскоре после нашей свадьбы я обнаружила, что мой муж и не думал обуздывать свою склонность к любовным интрижкам… Я пылкая и нежная… Ну, вы-то знаете это, Дональд!.. – Она посмотрела на меня умоляюще.
– Ладно, – сказал я, – знаю. Так что же?
– Я тянусь к людям и… У Дина были очень старомодные взгляды. Он считал, что ему позволительно переспать с кем угодно, но упаси бог меня даже взглянуть на кого-нибудь… Последние три месяца нашего брака были сущим адом.
– Почему вы не развелись?
– Он держал меня в ежовых рукавицах. Вы понимаете, что я имею в виду, Дональд?
– А как с его завещанием? – спросил я. – Его смерть вам выгодна?
Она покачала головой:
– Ну, я не знаю. Но Дин говорил мне, что, если я когда-нибудь попрошу развод, он сумеет отбить у меня к этому охоту: алиментов я и десяти центов не получу. Даже на его смерти не разживусь…
Дверь отворилась, и в комнату вошли Фрэнк Селлерс с инспектором Гиддингсом.
– Попрошу вас, – сказал Селлерс, – ответить на некоторые вопросы. Миссис Крокетт, начнем с вас. – Она повернулась к нему. – Вы узнаете эти предметы?