– Я поднялся сюда всего несколько минут назад, – пояснил я. – Но я знал, что у него есть секретное убежище. Он запирался там, когда хотел, чтобы его никто не беспокоил. Закон этого дома – не тревожить хозяина для чего бы то ни было, когда он там, внутри.

– А как насчет еды?

– Как видите, на полке консервы, и я полагаю, имеется кухонька, примыкающая к помещению.

– Как далеко ты туда заходил?

– Не дальше порога.

– А остальные?

– Тоже не дальше. Я всех возвращал.

– Ладно, – сказал он, – посиди здесь. Когда закончим осмотр, я поговорю со всеми вами. Полицейский фотограф прибудет с минуты на минуту, а также дактилоскопист и заместитель следователя по уголовным делам. Скажешь им, где мы… Можно ли попасть сюда без этой канители у лифта?

– Можно, – ответил я. – Насколько я знаю, можно подняться на крышу какого-либо другого корпуса и пройти по ней.

– Ладно-ладно. И не спускай глаз с этих людей. Я осмотрюсь.

Мы все прошли в гостиную и расселись там.

– Не выпить ли нам? – спросила Филлис Крокетт так небрежно, словно мы находились на обычной светской вечеринке.

– Я полагаю, учитывая некоторые обстоятельства, с этим лучше немного подождать, – возразил я. – Селлерс может счесть это предосудительным, а поскольку ему на службе выпивать не положено, учует в нашем дыхании запах спиртного… Я отдал вам духовое ружье вчера вечером, не так ли?

– А почему, в самом деле, вы оставили его у меня в студии? – спросила она. – Вы думаете, они захотят его увидеть?

– Несомненно, захотят.

– Отлично, – сказала она небрежно. – Пойду и принесу.

– Вы останетесь здесь, – возразил я, – и не спуститесь в свою студию без Селлерса.

– Почему?! Это же моя студия!

– Разумеется, ваша. Но Селлерс обязан вас подозревать. Он скажет, что вы кинулись вниз, чтобы скрыть какое-нибудь вещественное доказательство или улику.

– Что вы подразумеваете под уликой?

– Я ничего не подразумеваю, – заверил я. – Я только пытаюсь объяснить ход мыслей Селлерса.

Несколько секунд помолчали. Стук пишущей машинки в конторе действовал на нервы. Я сказал:

– Неплохо бы сообщить Дентону, что человек, на которого он работает, отныне не подпишет ни одного чека.

Олни предложил:

– Сообщите сами.

Мне показалось, что я уловил мгновенный обмен взглядами между ним и Филлис Крокетт. Поэтому я закурил сигарету и произнес:

– В конце концов, это не так уж важно. Он скоро сам обнаружит это, и, возможно, Селлерс захочет, чтобы все эти записи были расшифрованы.

– Ладно, но мне нужно выпить кофе, – заявила миссис Крокетт. – У меня внутри все дрожит.

– Я присоединюсь к вам, – подхватил Олни. – Разрешите мне заняться этим.

– Нет-нет, я сама приготовлю.

Олни улыбнулся мне:

– Если вы нас извините, Лэм, я помогу миссис Крокетт сварить кофе. Мы вернемся через минуту.

Я вскочил с кресла:

– Если вы оба меня извините, я помогу справиться с кофе вам обоим.

Я прошел с ними в кухню. Филлис Крокетт достала электрокофеварку и прочее.

– Мы тут не кухарничаем, – объяснила она. – Только кофе. Иногда варим яйца и жарим бекон. Но большей частью еду нам присылают или мы ходим в ресторан, а когда у нас вечеринка, заказываем готовые блюда в службе снабжения провизией.

– Кофе будем пить со сливками? – спросил Олни.

– Я пью черный кофе, – сказала миссис Крокетт.

– А я от кофе без сливок и сахара не получаю никакого удовольствия, – сказал Олни.

Она открыла холодильник и вынула пачку сливок. Подошла к ящику со столовыми приборами, вынула ложку, взяла на нее немного сливок, попробовала и заявила с гримаской:

– Скисли. Какая неприятность!

– Я сбегаю вниз и, пока кофе варится, принесу сколько угодно свежих сливок, – предложил Олни. – Или… может быть, при данных обстоятельствах мне лучше не выходить? Им может что-нибудь понадобиться… Лэм, вы не будете категорически возражать против того, чтобы спуститься вниз на лифте? Через два дома есть гастроном и…

– Я буду категорически возражать, – перебил я, – и Селлерс тоже. – Я взял ложку из ящика и попробовал сливки. – К тому же эти сливки совершенно свежие.