Она засмеялась и завернулась в пеньюар немного плотнее; это, впрочем, не помешало ее рассматривать.

– Где Дин? – спросила она.

– В своей личной студии, – ответил Олни. – Он сказал мне, что нынешним утром приступит к работе в девять часов, и вызвал Уилбера к этому часу. Ему вроде бы нужно составить несколько документов.

– Когда он это сказал?

– Вчера после полудня.

– Я думала, он весь день не вылезал из своей студии.

– Он выходил примерно на полчаса. Вы, вероятно, в это время были у себя в студии.

Олни снова нажал кнопку, и снова послышался приглушенный звонок.

– Где-нибудь наверняка есть запасной ключ, – произнес Олни. – Я думаю, лучше заглянуть внутрь. Не исключено, что…

– Нет-нет-нет! – воскликнула миссис Крокетт. – Он никогда и никому этого не позволяет. Когда он там, нельзя нарушать его уединение!

– А если с ним плохо?

– Он… Ему не может быть так плохо, чтобы он не смог выйти.

– Ну почему же? – возразил Олни. – Человек может внезапно почувствовать себя так плохо, что он не в силах встать с кресла… Где этот запасной ключ?

– Он… он в сейфе. Но я его ни за что на свете не трону! И не подумаю!

– Где сейф?

– В верхнем правом шкафу.

– Вы знаете комбинацию?

– Да.

– Я думаю, нам лучше открыть сейф и воспользоваться этим ключом.

Она покачала головой. Олни сказал еще более холодно и официально:

– Очень хорошо, миссис Крокетт, решение за вами, но и ответственность ляжет на вас. – Он посмотрел на свои часы. – Сейчас семь минут одиннадцатого, мистер Лэм. Пожалуйста, запомните, что я хотел воспользоваться запасным ключом и войти в студию в это время и что миссис Крокетт воспротивилась.

– Обождите минуту, – прервала она. – Почему вы собираетесь взвалить такую ответственность на мои плечи?

– Тогда дайте нам ключ.

Она на момент заколебалась, потом согласилась:

– Очень хорошо. Мистер Лэм, будьте добры запомнить, что сейчас семь минут тридцать секунд одиннадцатого и что мистер Олни уведомил меня, что, если я не дам запасного ключа и не открою эту дверь, он возложит на меня персональную ответственность.

Я стоял, не произнося ни слова. Олни сказал мне:

– Это совершенно справедливо, мистер Лэм. Но всякий раз, когда я за что-либо принимаюсь, я готов взять ответственность на себя.

– Минуточку, – кротко вымолвила миссис Крокетт. – Я дам вам ключ. – И исчезла за дверью.

– Здесь что-то неладно, – произнес Олни вполголоса. – Он любит скрываться там от нее. Супруга имеет обыкновение прерывать его литературный труд, приставая в самое неподходящее время с разными глупостями, например, спрашивает, не хочет ли он пообедать или поговорить с кем-то по телефону. Хуже всего то, что она совершенно невоспитанна… И все же я не стану обсуждать это с вами. Надеюсь, вы расцените мои замечания как сугубо личные, конфиденциальные. Это вырвалось у меня только потому, что сейчас я немного обеспокоен. Я не знаю, что случилось, но могу предположить. Боюсь, у Дина Крокетта сердечный приступ или удар. Этот звонок – секретный сигнал, о котором знаем только я и его жена. Попробуйте обнаружить кнопку.

Он отошел в сторону, и я внимательнейшим образом осмотрел деревянную панель. Кнопки найти не смог.

– Теперь следите за моим большим пальцем, – сказал Олни.

Он встал перед панелью, пробежал пальцами поверх нее и вдруг ткнул куда-то большим пальцем. Я снова услышал звонок.

– Понятно, – сказал я, – я уже догадался.

Он посмотрел на меня с покровительственной улыбкой:

– Посмотрим, сможете ли вы ее найти.

Я подошел к панели и так же, как он, пробежал пальцами поверх дерева. Проделывая это, я подвинул носок своего левого ботинка так, что он оказался против плинтуса точно в том же месте, где находился носок его ботинка. Сделав вид, что ударяю большим пальцем по деревянной панели, я одновременно надавил носком ботинка на плинтус. Звонок зазвенел. Я отступил назад. Олни смотрел на меня с очень странным выражением лица.

– Боже! – вымолвил он. – Вы догадались.

Я не ответил. Дверь отворилась, и вошла миссис Крокетт с ключом. Она сказала:

– Я разрешаю вам взять этот ключ, Олни, поскольку вы уверили меня, что…

Олни не стал ждать, пока она закончит. Он схватил ключ, вставил его в замок и отомкнул дверь. Мы трое шагнули в тамбур, который я днем раньше созерцал из студии миссис Крокетт, и остановились как вкопанные. Там, на полу, растянулся Дин Крокетт-второй. Он лежал на спине, колени сдвинуты, одна нога подвернута. В его груди, неподалеку от горла, торчала стрела из духового ружья. Он был, без сомнения, мертв. Я быстро осмотрел тамбур. Там были полки, заставленные редкостями, консервами, канцелярскими принадлежностями, блокнотами и прочим. В задней стене, у потолка, застряла другая стрела, выпущенная с такой силой, что острие глубоко вошло в дерево.

– Боже милостивый! – воскликнул Олни.

– Смотрите, смотрите! – истерически взвизгнула Филлис Крокетт. – В его горле… стрела из духового ружья!

– Есть и другая. Воткнулась в стену над полкой, – показал я.

Миссис Крокетт прошла вперед и потянулась вверх, чтобы схватить стрелу.

– Не трогайте! – предостерег я.

Она обернулась на звук моего голоса.

– Почему… Мистер Лэм, вы испугали меня. Почему вы не разрешаете ее трогать? И кто вы такой, чтобы разговаривать со мной в таком тоне?