Она с улыбкой отпустила боя и вошла в квартиру.

– Это мое хобби, – объяснила она. – Здесь я провожу много времени. Я люблю рисовать, а мой муж, вы знаете, подолгу отсутствует… Я хорошо провожу время. – Она лукаво взглянула на меня. – А теперь вы скажете, что дьявол находит забаву для праздных рук.

– Так вы боитесь праздности? – спросил я.

– Не боюсь, – возразила она, – но убеждена, так лучше. – Опять взглянула на меня и пригласила: – Пойдемте в мою студию.

Комната была действительно оборудована как студия: высокие окна с матовыми стеклами, драпировки, позволяющие регулировать освещение, мольберт с натянутым холстом. Десятки картин вокруг. И обнаженная натурщица, стоящая на помосте в позе, какую в рекламах принимают женщины-фотомодели, якобы только что включившие автомобильный двигатель.

– Ох, я про тебя забыла, – сказала миссис Крокетт. – Я… Надеюсь, ты не возражаешь?

– Ну, возражать уже поздно, – ответила натурщица.

Филлис Крокетт рассмеялась:

– Рискну предположить, что мистер Лэм и раньше видел обнаженных женщин.

Она подошла к креслу, оглядела его и спросила:

– Где тут твое платье, Сильвия?

– Я повесила его в стенной шкаф.

– Я достану его, – произнесла миссис Крокетт, – а затем представлю вас друг другу официально.

Девушка засмеялась:

– Знаешь, лучше сначала представь нас друг другу, а потом я оденусь.

Филлис сказала:

– Мисс Хэдли, это Дональд Лэм. Он в настоящее время работает на… В общем, он принес Дину кое-какие вещи.

Сильвия Хэдли улыбнулась мне:

– Приятно познакомиться, мистер Лэм.

Она спокойно прошла к стенному шкафу, набросила на плечи шаль и села. Теперь я смог хорошенько рассмотреть ее лицо. Лицо этой девушки я видел днем раньше на одной из фотографий в студии Лионеля Палмера. Внезапно меня осенило.

– Вы принесли духовое ружье и что-то еще? – спросила миссис Крокетт.

– Духовое ружье, – твердо прервал я.

– А я думала, что…

– Духовое ружье, – снова перебил я, улыбаясь. – Другая часть задания продвигается, но… – Я повернулся к натурщице. – Вы профессиональная модель, я угадал, мисс Хэдли?

Она покачала головой и улыбнулась.

– В данный момент, – пояснила миссис Крокетт, – она моя подруга и, когда не позирует, очень скромная молодая леди. Но подумывает, не сделать ли позирование профессией. Ее положение изменилось, и…

Сильвия Хэдли рассмеялась:

– О, не тяни волынку, Филлис. – Она повернулась ко мне: – Мой муж оказался настоящим подлецом. Он спустил все, что у меня было, а затем его подцепила другая женщина, и он бросил меня в беде. Филлис ужасно мила и пытается создать видимость, будто то, что я делаю для нее, всего лишь приятельское одолжение. В действительности она мне платит. Я знаю, что она рисует и нанимает натурщиц. А мне надо есть и пить. Поэтому и попросила ее платить мне столько же, сколько другим натурщицам. Теперь вы все знаете, мистер Лэм, и нет нужды наводить тень на ясный день. В конце концов, я зарабатываю на жизнь честным трудом… Время от времени мы делаем перерыв. Вот такая, в двух словах, история.

Я осмотрелся кругом и показал на картины:

– Очевидно, вы много работаете.

Филлис засмеялась:

– Не знаю, заметили ли вы, мистер Лэм, но у нее совершенно божественная фигура. Я хочу запечатлеть ее на холсте в разных позах, как сумею.

– Я заметил, – сказал я сухо.

– Картины?

– Фигуру.

– Я так и думала, что заметили, – скромно вставила Сильвия.

– Вашего мужа нет дома? – спросил я миссис Крокетт.

– У моего мужа, – ответила она, – как известно, имеются личные апартаменты. Он скрывается в них каждый раз, когда хочет поработать, и при этом запирает дверь. И когда он там, он недосягаем для своей жены, своих друзей и вообще для кого бы то ни было. Вероятно, это бывает, когда он пишет свои книги о путешествиях. Сидит там и диктует часами.

– Секретарю? – спросил я.

– На диктофон. У него там маленькая кухонька, в которой он держит провизию. То, что можно приготовить без особых усилий: яйца, консервированные бобы, стручковый перец, испанский рис, хлеб из непросеянной муки… Он прилично готовит и может подолгу сидеть на белковых пищевых концентратах без свежей зелени. Иногда остается там два-три дня безвылазно.

– Из этого я должен заключить, что он не заинтересуется возвращением духового ружья?

– Конечно, заинтересуется, ужасно заинтересуется. Но он не захочет ничего об этом узнать, пока не выйдет из того, что я называю зимней спячкой.

– А когда это может произойти?

Она пожала прекрасными плечами.

Я поставил духовое ружье в угол.

– Сюда можно?

– Да. Факт остается фактом, вы отыскали его, мистер Лэм. Но как это вам удалось, да еще так быстро?

Я ответил:

– Это довольно длинная, но простая история.

Сильвия Хэдли переводила взгляд с нее на меня.

– Разве духовое ружье было украдено? – спросила она.

Филлис кивнула.

– Что-нибудь еще пропало? – спросила Сильвия, и мне показалось, что в ее голосе проскользнуло нечто большее, чем случайный интерес.