Фукс стал моим единственным товарищем. Он постоянно жевал эти дурацкие пилюли. Может, он в самом деле был каким-нибудь наркоманом? А у наркоманов, как известно, нет товарища лучше наркотика.

Наконец я почувствовал, что терпеть больше не в силах. Собравшись с мужеством, а может быть, просто самообладанием, я отправился к Маргарите в лазарет.

–  Капитан меня беспокоит,- заявил я с бухты-барахты. Она оторвалась от микроскопа, над которым склонилась,

упрямо не замечая меня.

–  Меня тоже,- отозвалась она.

–  По-моему, он подсел на эти пилюли.

Глаза ее вспыхнули, однако она покачала головой.

–  Боюсь, ты не прав. Дело совсем не в этом.

–  Откуда ты знаешь?

–  Я знаю о нем гораздо больше тебя.

С трудом подавив мгновенное желание возразить, я с деланным спокойствием произнес:

–  Так в чем же дело, он болен? Снова покачав головой, она сказала:

–  Я не знаю. Он не дает мне провести обследование.

–  Тогда дела и в самом деле плохи. Неужели все так запущено?

–  Может быть, это из-за переливаний,- предположила Маргарита.- Нельзя отдать столько крови без последствий.

–  А у тебя что-нибудь получается с синтезом фермента?

–  Делаю все, что могу,- отвечала она.- А могу я пока слишком мало.

–  Значит, не сможешь? Она кивнула.

–  Вряд ли это возможно. По крайней мере, с нашим оборудованием.

Я заметил в ее глазах досаду.

–  Не хочу, чтобы ты в этом винила себя. Она грустно улыбнулась:

–  Знаю.

–  Я ценю все, что ты сделала для меня.

–  Это… просто… Я знаю, как это сделать - теоретически, по крайней мере. Но нет оборудования. Это же простой лазарет, а не фармацевтическая лаборатория.

–  Значит, если бы мы вернулись на «Третьей»…- Я не решался произнести до конца эту опасную фразу, которая могла стоить мне жизни. Я намеренно не договорил.

Это сделала за меня Маргарита.

–  Если мы не вернемся на «Третьей» в течение сорока восьми часов, то тебе понадобится еще одно переливание.

–  А если не получится?

–  Лучше не спрашивай…

–  Полагаю, Фукс не станет устраивать мне пышные проводы. Просто вышвырнет за борт, как…

–  Не надо,- она покачала головой.- Не надо говорить этого.

–  Да,- вздохнул я.- Чего там говорить, и так все ясно. Она вскинула голову:

–  Но если капитан даст сделать еще одно переливание крови, он погибнет.

–  Ну уж нет,- усмехнулся я.- Он слишком любит жизнь.

–  Что ты имеешь в виду?

Я снова затронул ее чувствительный нерв.

–  Я о том, что он не станет жертвовать своей жизнью ради сына врага.

–  Ты в этом уверен?
– спросила она каким-то незнакомым тоном.

–  А как же. Это было бы просто бессмысленно. Когда впереди ждут такие деньги и все остальное,- что такое «остальное» я умышленно говорить не стал, подразумевая, естественно, ее.

–  Ты просто завидуешь ему.

–  Завидую? Вот еще!

–  Да. Именно завидуешь. Я ответил не думая:

–  Да, естественно, завидую. Ведь ты принадлежишь ему, и это меня бесит.

–  А что, если я скажу тебе, что не принадлежу ему?

–  Я тебе не поверю,- сказал я.

–  И тем не менее так оно и есть.

–  Ты лжешь.

–  Зачем мне лгать? Я сообразил зачем.

–  Не знаю,- сказал я наконец.- Ты сама так говорила.

–  Я не говорила, что спала с ним,- заметила Маргарита.- И никогда не спала. И он не выражал подобного желания.

–  Но…

–  Когда-то много лет назад моя мама была влюблена в него. Так, легкое увлечение. Я, конечно, напоминаю ему мать в те годы. Но теперь он сам стал другим. Твой отец сделал его другим человеком.

–  Мою мать он тоже любил, между прочим,- оборвал я Маргариту.- Так он утверждает.

–  И твой отец погубил ее.

–  Неправда!

–  Правда,- спокойно сказала Маргарита.- Фукс убежден в том, что это правда.

–  Я не хочу об этом слышать.

–  И тем не менее это так,- стальным голосом произнесла она.

Я не мог этого слышать. Я развернулся и выскочил из лазарета.

Но слова ее по-прежнему звенели в ушах: «Я не говорила, что спала с ним. И никогда не спала. И он не выражал подобного желания».