Он вел себя с ней, как полнейший урод. И высказывался так, что было понятно, что он настроен по отношению к Лиззи несерьезно. Для него она была очередной игрушкой, ведь Ноа не способен удержать член в штанах при виде очередной хоккейной зайки. Он не заслуживал даже одного взгляда Лиззи.

– Значит, в этом сезоне я решил забить на правила, – сквозь зубы шиплю и поднимаюсь со скамьи. – Но вас это не касается.

– Ладно, не кипятись, кэп. – Дрейтен нервно улыбается, наверняка прокручивая в голове, как его лицо встречается с моим кулаком.

– Надеюсь, насчет уважения к Лиззи все поняли. И когда в очередной раз она решит проучить меня и вырядится как проститутка, все сделают вид, что ее не существует, – фыркаю я, и мужики расслабляются, усмехаясь в ответ.

– Я тебя услышал, – смеется Фолкнер и бросает мне бутылку воды, которую я тут же опустошаю.

Еще около получаса мы проводим в тренажерке, а затем возвращаемся в номера. И впервые с подросткового возраста я дрочу в душе на фотку Лиззи, чувствуя, что влип по полной.

GRACIE ABRAMS – THAT'S SO TRUE

Чертов Гаррет Пратт.

Бросаю ни в чем не повинный телефон на диван, кипя при этом от злости. Анджелина обращает на меня внимание, выпрямив передние лапки и навострив уши, и я тут же притягиваю ее к себе.

– Он думает, что победил. Но я не знакома со словом «поражение». Так что мы еще повеселимся. Да, Анджи?

Анджелина тут же лает в знак согласия, и я облегченно вздыхаю, но лишь на мгновение. Ведь через пару секунд по гостиной эхом проносится звонок моего айфона. Увидев на дисплее имя мамы, хмурюсь. Мы разговаривали буквально час назад.

– Мам? – уже нервничаю я.

– Так, значит… ты и сосед? – усмехается в трубку мама. – Ты его… детка?

О господи. Зажмуриваюсь от стыда.

– Как… ты… – все еще не могу связать и пару слов.

– Оказывается, это любимый игрок твоего брата. И Лео подписан на него в соцсетях.

Предатель. Отец был прав, когда не хотел, чтобы Лео играл в хоккей! Совсем все мозги себе шайбами выбил на этом льду.

Издаю стон отчаяния, совсем позабыв, что мама на другой линии.

– Лиззи, почему ты не сказала, что с кем-то встречаешься? – напоминает о своем существовании она.

Делаю глубокий вдох.

– Все сложно, мам.

– Судя по посту Гаррета, который был сделан пару минут назад, не сложно. Или за пару минут ты перестала быть «его деткой» и все стало сложно? – язвит мама.

– Ма-а-ам, – протягиваю я. – Прекрати надо мной насмехаться.

– Ладно. Но будь готова к тому, что у тебя не так много времени, чтобы попрощаться со своим новоиспеченным парнем.

– Попрощаться?

– Да. Давай вести обратный отсчет, через сколько времени отец его прикончит, а тебя отправит в монастырь.

С губ снова срывается стон.

– Он что, уже видел этот пост?

– Нет. Он сейчас на студии. Скажешь ему сама.

– Это обязательно? – морщу нос.

– Да, это обязательно. Твой отец, печенька, не из тех мужчин, которые любят, чтобы их водили за нос. Так что если он вдруг узнает, что все в курсе, а он нет, то будет очень расстроен.

Хнычу в трубку.

– Ненавижу, когда ты бываешь права.

– Так и… как это вышло? Я думала, ты считаешь хоккеистов придурками. Во всяком случае, я сделала такой вывод из того, что ты всякий раз говорила Риду, Мэттью и Эштону на семейных сборищах.

– Мне просто было скучно, – честно признаюсь я.

Мама издает смешок.

– Ну что ж. Теперь тебе, очевидно, очень весело.

– Мам… можно я скажу папе, что это просто неудачная шутка?

– Лиззи…

– Давай поступим так: если к моменту вашего переезда в Нью-Йорк мы с Гарретом будем вместе, я сразу же скажу об этом отцу.

– Лиззи…

– Когда я надеваю оранжевый, разве ты говоришь мне, что он мне не идет?

– Да! – негодует мама. – Святые угодники, Лиззи! Кто в здравом уме надевает оранжевый?

Коротко смеюсь.

– Ладно, плохой пример. Я лишь хотела сказать, что ложь во благо…

– Нет такого понятия, как «ложь во благо». Ложь – это всегда плохо.

– Ну мы и не будем лгать папе. Просто… не договорим.

На другом конце телефона слышится шумный вздох мамы.

– Лиззи, я не хочу скрывать это от твоего отца. Мы многое пережили…

Тяжело сглатываю резко подступившие слезы.

Я знаю, что моим родителям через многое пришлось пройти.

Большую часть своей жизни я считала своим отцом Рика, бывшего мужа моей мамы. Рик растил меня с рождения, а потому я даже подумать не могла, что он не мой родной отец. Тиджей ворвался в нашу жизнь, едва мне исполнилось шесть. Он относился ко мне, как к дочери, и, честно признаться, я чувствовала между нами особую связь, но даже не предполагала, что могу оказаться его ребенком.