– Хочешь сказать…

– Кто-то еще может пострадать, – решительно заявляет Ева. – Они меняют названия фирм, но суть остается та же: строительные и отделочные работы, не отвечающие требованиями безопасности. Представь, что будет, когда они сдадут целый микрорайон в пригороде. Дома начнут там вспыхивать как спички.

– Это еще нужно проверить.

– Я как раз и собиралась этим заняться, как освобожусь со смены.

– Нет, – строго говорю я, – дело обретает серьезный оборот, и тебе нужно держаться от него подальше. Я все сделаю сам.

– Эй, погоди! – Она ударяет меня ладонью в грудь. – Хорош напарничек! Давай, говорит, делиться информацией, сотрудничать! – Ева ударяет меня еще раз. Похоже, ей доставляет удовольствие колотить меня. – А теперь отстраняешь меня от дела?!

– Я просто не хочу, чтобы ты подвергала себя опасности.

– За свою задницу беспокойся!

– Ева, я обещаю держать тебя в курсе.

– Знаю я тебя, – дуется она, – передашь все следакам, и жди потом у моря погоды несколько лет!

– Нет, я все сделаю сам, проверю все факты. Даю слово.

– Нет уж. – Ева дерзко приставляет мне палец к груди, словно пистолет. – Не хочешь напарничать, сделаю все сама.

– Нет такого слова – «напарничать», – фыркаю я.

– Да все ты понял. Вали! – восклицает Ева, отмахнувшись. – Зря только вывалила тебе все свои зацепки…

– Ладно, – говорю я на выдохе. – Ла-а-адно! Твоя взяла.

– Я в деле? – хитро улыбается она.

– В деле, – сдаюсь я. – Сегодня постараюсь разузнать что-нибудь про этого адвоката, а завтра решу, что делать.

– Мы, – поправляет Ева. – Мы решим.

При мысли о том, что желанной женщине может угрожать опасность, я буквально сатанею. Но что делать, если не получается ей сопротивляться?

– Чувствую, что пожалею об этом.

– Такой большой мальчик, а боится, – говорит она с усмешкой и хлопает меня со всей дури по плечу. – Не дрейфь, Адамов, со мной не пропадешь!

– Уже, кажется, пожалел, – цежу я сквозь зубы, потирая плечо. Уж лучше бы сразу признался, что хочу ее, чем придумывать идиотские поводы побыть рядом и втягивать ее в рискованное дело. – Руки ты хорошо накачала.

– А я вообще не качаюсь, – подмигивает Ева и кусает губу. – Качалка – не мое, мне больше нравится легкая атлетика. А руки… – Она мягко проводит пальцами по моей груди. – Я росла с двумя старшими братьями, у меня просто удар поставлен.

Господи, она меня добьет! С каждой минутой чувствую, как сеть все плотнее и плотнее сплетается вокруг меня, и выбраться уже не представляется возможным.

– Эй, Ева, у вас тут все в порядке? – заглядывает в раздевалку Илья.

У него такой вид, будто он готов наброситься на меня, если она скажет, что ее обижают.

– Да, – отвечает она, – Адамов уже уходит.

Я закатываю глаза и шумно выдыхаю. Мне хочется верить, что она играет со мной. Хочется верить, что ее с этим Ильей ничто не связывает.

– Да, мне пора, – говорю я, пытаясь унять обжигающий вулкан ревности, извергающийся у меня внутри. Если так реагировать на всех ребят, кто бросится ее защищать, то придется бить рожи всей пожарной части. – Кстати, – я оборачиваюсь уже у самой двери, достаю из кармана фонарик и возвращаюсь, чтобы вернуть его Еве. – Спасибо, что одолжила.

– Это не мой, – посмотрев на фонарик, она отдает его мне обратно.

На ее лице усмешка.

– Да? – Я пялюсь на свой фонарик и понимаю, как же чертовски только что облажался. Черт. Лезу в другой карман и достаю ее фонарик. – Надо же. Оказывается, мой все это время был у меня с собой.

– Попробуй высыпаться, это влияет на внимательность, – советует Ева, забирая фонарик.

– Угу, – мычу я, кусая щеку изнутри.

Вот же осел.

– Завтра утром сверяем часы! – смеется она, собирая еще влажные волосы в хвост, когда я удаляюсь к двери и бросаю на нее взгляд через плечо. – Встретимся на летучке!

– Чего? – стону я. – На какой еще летучке?

– Принимайся за работу, жду новостей! – продолжает издеваться Ева, но, стоит мне только переступить порог раздевалки, как она переключается на сослуживца. – Илюш, зайди и закрой дверь!

Мы с ним встречаемся взглядами. Богатырь по имени Илюша недоверчиво буравит меня глазами. Он входит и прикрывает за собой дверь. Я чувствую, как накатывает очередная удушливая волна: что они собираются там делать наедине? И ценой невероятного усилия заставляю себя сойти с места и отправиться к себе в кабинет. Моя голова словно вот-вот взорвется.