– Реально не повезло, – расстраивается Коля. – Он что, уже тут?

– Обещался сегодня прибыть. Может, повезет, и даст вам автограф! – не унимается Илья.

– Парни, отнеситесь к этому с юмором, – говорю я, поставив на полку дыхательный аппарат, – заставьте актеришку побегать, попотеть, научите какой-нибудь бесполезной глупости. Он в кадре все равно будет одной рукой держать пожарный рукав, героически поливая огонь водой, а второй прижимать к себе грудастую блондинку, которую вынес из пожара.

– Точно, – ржет Коля.

– Зрителям нужен красивый кадр. Вряд ли киношники покажут, как мы рискуем своей жизнью ради спасения других за смешную зарплату. Нарисуют ему шрамы от ожогов и покажут, как он пачками выносит детей из огня, даже не вспотев.

– Значит, шрамы – обязательный пункт? – раздается голос у меня за спиной. – Постараюсь не забыть сообщить об этом гримеру.

По смятенным лицам парней я понимаю, что стоящий сзади человек слышал мою последнюю фразу полностью. А, может, и все предыдущие тоже, кто его знает.

– Здрасьте… – выдавливаю я, обернувшись.

Что ж, обладатель голоса оказывается высоким, симпатичным блондином со светло-синими глазами.

– Никита Дубровский, – протягивает он мне руку. – Актеришка.

– Ева, – произношу я смущенно. Рукопожатие выходит довольно крепким, да и сам он широк в плечах и подтянут: видно, что подкачался для роли. – Неловко вышло.

– Да бросьте, – подмигивает Никита. – Тем приятнее будет разубедить вас в своих актерских способностях. Поверьте, я ответственно подхожу к подготовке к съемкам, и мне хочется сыграть правдоподобно. Поэтому я здесь.

– О… – тяну я, высвобождая руку, – это… достойно уважения.

– А это мой дублер, – говорит Дубровский, поздоровавшись с остальными за руку. И жестом подзывает к себе молодого парня, вошедшего в здание: – Харитон.

Тот слегка крупнее и мало похож внешне на Никиту Дубровского, разве что прической и цветом волос.

– Харитон Кошкин, – представляется он.

– Ой, а вы выше него ростом, – замечаю я.

– Кадр выстроят так, что этого не будет видно.

– Значит, планируются какие-то трюки?

– Я буду прыгать, гореть и драться за Никиту, – гордо сообщает дублер.

– Ух ты, – протягиваю я и бросаю взгляды на сослуживцев. – И драться…

– Да, с контрабандистами!

– Вау…

– Нашим ребятам тоже в прошлом году пришлось помахать руками, – встревает в разговор Илья. – Задержали вора на пожаре, не хотел сдаваться, пришлось осуществить гражданское задержание! – Он протискивается ближе к Дубровскому. – Я, кстати, смотрел все ваши фильмы.

– Мне очень приятно, – вежливо кивает Никита.

– Ладно, нам пора передавать оборудование заступающей смене, – говорю я, утягивая Илью в сторону. – А вас, наверное, ждут в кабинете начальника. Это там, наверху, – указывая на лестницу.

– Надеюсь, еще увидимся, – бросает на прощание Дубровский.

Многозначительно и, как мне показалось, томно.

– Надеюсь, – отвечаю ему с улыбкой. И едва мы отходим в сторону, толкаю Илюху в бок: – Да ты прилип губами к его заднице!

– Я так, – мнется он. – Только слегка приложился.

– Я думала, со стыда под землю провалюсь, – признаюсь я, с трудом сдерживая смех.

– Брось, прикольно вышло, – обнимает меня за плечи Илья. – Теперь он серьезнее отнесется к роли. И вообще, ты ему понравилась. Это было слишком очевидно.

– Да он отпетый ловелас, – говорю я, изображая тошноту. – Видно же, смотрит, и слюни текут. Такие, как он, льют в уши что угодно, лишь бы залезть под юбку. К тому же у него есть невеста: я читала, он живет с какой-то певицей.

– К тому же ты собираешься переспать с Адамовым, а я получить удочку.

– Вот дурак! – отталкиваю я его.

– Я голосую за него не только из-за удочки, – ржет он.

– Из-за чего еще? Я так и знала, что ты запал на его бороду!

И мы шутливо боремся до тех пор, пока за нашими спинами не раздается предупредительное покашливание командира.

Глава 14. Данила

ТРАВМА – Закричу на весь мир

– Какой же ты нетерпеливый, Адамов, – щебечет она, закрывая стакан с кофе крышкой, – через минуту я бы сама спустилась к тебе в кабинет.