***

С утра мне написал Ян. Я все еще искала подтверждение или опровержение его выборочной амнезии, поэтому расстроилась, что он не позвонил, а ограничился сообщением. Все-таки в живом диалоге уловить такие нюансы было бы проще.

«Ульяна, я уехал. На подготовку к гастро-фесту это не влияет. Все по плану: проводим в течение месяца, маркетологам передал в работу тему «Кинематограф на тарелке». Жду от вас сет из трех блюд. Если не справитесь, можешь тормошить маркетологов, у них есть наработки».

Перечитав его сообщение еще раз, я задала самой себе вопрос:

«Мне показалось или он отчитывается?».

Это что-то новенькое. Где его дерзкий язык? Где раздражающая самоуверенность? Сташевского подменили?

«А когда ты вернешься?» – написала я, и тут же пожалела, что уже отправила.

Я же не его жена, чтобы задавать подобные вопросы. Можно было бы удалить смс, но этот мессенджер не тетрадь, бесследно вырвать лист не получится. Все равно текст «Данное сообщение удалено» сдаст меня с потрохами.

Я решила отредактировать сообщение, пока Ян не успел прочитать его. Пусть лучше будет маленькое изменено, чем жирный намек на попытку его контролировать.

«Сколько у нас времени на разработку?» – переписала текст я.

Ответ Сташевского пришел незамедлительно, будто он все это время не выпускал телефон из рук. Меня тут же бросило в жар от мысли, что он мог увидеть вопрос до моих правок.

«Я уехал на пару дней, но у вас есть неделя – максимум».

«Так и есть. Заметил» – поняла я и мне стало вдвойне неловко.

«Мне показалось или ты уже соскучилась?» – прилетело вдогонку.

Ну наконец-то! Узнаю своего босса! Дерзкого, фривольного и весьма притягательного. Стоило ему уехать, как все откатилось к базовым настройкам, работающим без сбоев до того дня, когда мы на пару «обновились».

Я едва усидела на месте, с трудом контролируя улыбку до ушей. Только лишившись его постоянных заигрывающих подколок, я поняла, насколько подсела на них. Они давали яркие эмоции, а их отсутствие вызывало почти ощутимую ломку. Вот и что мне делать? Продолжать употреблять этот яд, вызывающий зависимость, или перетерпеть, поддерживая версию Яна, который не помнит о нашей ночи?

Что бы я не выбрала, результат один – мы работаем вместе. А значит, какой бы железной хваткой я не сковывала свое либидо, Ян, даже ничего не предпринимая, будет подпитывать зародившуюся симпатию.

Просчитывая варианты ответа, я перебирала один за другим. Можно без лишних слов сказать «да» и перекинуть мяч на его сторону поля, чтобы следующий ход был за ним. Можно продолжить наше состязание и осадить его. Не думаю, что наши словесные перепалки подогревали кровь только мне.

«Что я выбрала?» – спросите вы.

Ничего. Оставила его без ответа. Не только же мне изнывать от любопытства, не понимая, с чего вдруг Сташевский сложил оружие своего остроумия и на какое-то время перестал меня подкалывать. Пусть он тоже помучается, а я пока поработаю.

Если в зале царила привычная изысканная суета, то на кухню утонченная атмосфера не распространялась. У поваров была включена музыка. Из динамика громыхала какая-то рэпчатина, однако на качестве работы это никак не сказывалось, скорее повышало производительность. Данила нигде не было видно, и я решительно толкнула дверь его кабинета.

Как я и предполагала, он отсиживался в своем кабинете, пока другие трудились.

– Прячешься? – спросила я, стараясь сохранять спокойствие.

– Вообще-то я делаю технологические карты, – возмутился Данил.

«Как будто их утром нельзя сделать, пока в зале нет посетителей» – подумала я, но пока воздержалась от упреков.

Мне нужно получить от него желаемое, и начинать разговор с претензий, пусть и обоснованных, не идеальная стратегия. Только разозлю его раньше времени.

– Ага, вижу, – я подошла ближе, располагаясь на стуле. – Через месяц у нас гастро-фест. Участвуют все заведения Сташевского. Нужен сет из трех блюд, объединенных общей темой «Кинематограф на тарелке». Сможешь подготовить?

– Что, без меня даже не можете придумать блюда для такой банальной темы? – ухмыльнулся Данил, получая удовольствие от того, что в нем нуждались.

– А ты не много на себя берешь? – все-таки не выдержала я.

Данил мгновенно сбавил тон, но яд в его словах никуда не делся:

– Ну да, много брать на себя может только наш многоуважаемый босс. И рестораны, и чужих женщин…

Я сжала зубы, стараясь сохранить остатки самообладания, но раздражение затмевало разум.

– Ты все сказал?