– Присмотрись к нему повнимательнее, – посоветовала Люси. – Если он притворяется, то где-то да проколется.

В следующие дни я начала внимательнее наблюдать за Яном. Ловила каждый его взгляд, каждый жест, каждую интонацию. Но Ян вел себя безукоризненно – с куда большим теплом и заботой, чем было до этого, но без его фирменных фривольных шуточек. Никаких двусмысленных намеков, никаких похотливых взглядов. Как будто Яна Сташевского засунули в канистру с антисептиком и хорошенько простерилизовали.

Однажды, после встречи с командой маркетологов, которая изрядно затянулась, Ян принес мне кофе, сваренный собственными руками – именно такой, какой я любила, с корицей, сахаром и молоком.

– Откуда ты знаешь, какой я люблю кофе? – удивилась я.

– Я наблюдательный, – просто ответил он, скользнув по мне быстрым взглядом.

В другой раз он набросил на мои плечи свою кожаную куртку, когда мы выходили из ресторана вечером и начал накрапывать дождь, хотя я не говорила, что мне холодно. Это было так мило… И даже интимно. Но ни словом, ни взглядом он не выдал, что помнит о нашей ночи.

И чем больше проходило времени, тем сильнее я сомневалась в правильности своего решения. Может, не так уж было разумно поставить точку в наших отношениях, даже не дав им шанса начаться?

Глава 21

Пока я присматривалась к своему боссу, подошел срок проведения ежегодных медосмотров. Конечно, не у всех ребят санитарные книжки начаты в одно и то же время, но какой-то костяк в коллективе выполнял этот процесс организованно.

Мы прошли всех врачей, сдали необходимые анализы. Оставалось только поставить печати санминимума. Обычно у нас была договоренность: если человек проработал не один год, повторную лекцию по профессиональной гигиенической подготовке на восемь академических часов слушали в ускоренном формате всего за час, и всем просто ставили печати. Сотрудникам ресторана, которые впервые переживали подобный опыт, приходилось слушать полный курс лекций и проходить обязательное тестирование.

Этот опыт надолго оставался в их памяти. Как будто медики красочной лекцией про червей, глистов и прочих паразитов, выжигали рабское клеймо на каждом сотруднике кухни, чтобы те не забывали про обработку продуктов.

До сих пор помню свой первый опыт и жуткие фото ленточного червя, который жил в желудке и достиг длины в метр, питаясь ресурсами человека. Жуть. Услышишь такое однажды, и ты больше не сможешь мыть зелень просто под струей воды в кране. У тебя будет дергаться глаз, а внутри начнет шевелиться воображаемый червь.

В этом году выяснилось, что в организации, где мы проходили санминимум, произошла смена руководства. Как бы я не пыталась договориться с новыми людьми, заверяя, что все сотрудники уже не первый год работают в ресторане и каждый год слушают одну и ту же лекцию, нам не захотели пойти навстречу.

Пришлось сидеть все восемь часов. Восемь. Часов. Это бесконечные слайды с увеличенными фотографиями паразитов, их жизненные циклы, ужасающие истории из практики лектора и рекомендации по мытью рук, обработке продуктов и дезинфекции поверхностей, которые мы давно знали наизусть. Я сидела, подпирая рукой щеку, и ждала, когда все это уже закончится.

Особенно усердствовала лектор – женщина с суровым взглядом и прической, которая не менялась, наверное, с советских времен. Она с каким-то садистским удовольствием демонстрировала нам примеры, где крупным планом были запечатлены все «прелести» пищевых инфекций. К концу третьего часа я уже сама готова была превратиться в паразита, лишь бы не слушать больше про «яйца глистов, которые невозможно смыть водой за 15 секунд».

Краем глаза я заметила, как Данил стал нашептывать что-то на ухо Даше, и та засмеялась в ответ, продолжая записывать лекцию в блокнот. Это выглядело настолько неуместно в данной ситуации, что я едва справилась с нарастающим раздражением.

Поймав мой взгляд, Данил демонстративно накрыл своей ладонью руку Даши, и я заметила, как на ее пальце блеснуло знакомое кольцо с желтым камнем – то самое, с которым он не так давно делал мне предложение.

«Хорошо хоть не на безымянном пальце. Это было бы уже слишком» – с каким-то тупым безразличием подумала я.

Я отвернулась, сделав вид, что полностью поглощена темой лекции, но их перешептывания все равно доносились до моих ушей. В какой-то момент Даша прошипела что-то, явно одергивая Данила, и я увидела, как она решительно отодвинула его руку. Данил лишь пожал плечами, раздосадованный тем, что никто не оценил его спектакль.

Может быть это слишком самонадеянно, но меня снова не покидало ощущение, что Данил ведет себя как кретин только для того, чтобы задеть меня побольнее. Он выбрал путь обиженного школьника. Как будто мстил мне за то, что я ушла от него, одновременно доказывая, что я все правильно сделала. Сомнительная стратегия, но ладно.

Лектор тем временем перешла к теме обработки разделочных досок, и я поймала себя на мысли, что с большим удовольствием послушала бы еще час про глистов, чем наблюдала за тем, как Данил обнажает неприглядные стороны своей души и падает в моих глазах все ниже и ниже.