С каждым движением танец становился откровеннее. Я чувствовала, как пульсирует кровь в висках, как тяжелеет дыхание Яна. В голове была только одна мысль – я хочу этого мужчину. Я хочу кричать всю ночь. Я хочу царапать его спину. О последствиях буду думать потом.

В итоге вино и адреналин сделали свое дело – слова вырвались сами собой:

– А почему ты секс не предлагаешь? – спросила я, с интересом глядя ему в глаза.

Ян замер на мгновение. Его зрачки расширились, словно я дернула какой-то невидимый рычаг внутри него. Этот вопрос сработал как красная тряпка для быка, и отменить его действие было уже невозможно.

– Потому что ждал, когда ты сама попросишь, – хрипло ответил он, притягивая меня еще ближе, чтобы я оценила, насколько он возбужден.

Ослепляющая страсть накрыла нас мгновенно. Его губы впились в мои. Мы целовались прямо посреди танцпола, не замечая людей вокруг. Его поцелуй был настойчивым, требовательным, жадным, и я отвечала с таким же пылом. Все проблемы, все мысли о ресторане, о Даниле – все исчезло. Остались только мы двое и эта необузданная химия между нами.

Его рука скользнула в мои волосы, слегка оттягивая их назад, открывая шею для поцелуев. Я ощутила его губы там, где бился пульс, и не смогла сдержать тихого стона.

Этот звук, казалось, окончательно сорвал Яна с цепи. Его движения стали более настойчивыми, но в то же время невероятно чувственными. Мы продолжали танцевать, растворяясь друг в друге. Но внезапно что-то переключилось у меня в голове. Как будто кто-то щелкнул выключателем, подсвечивая реальность. Я осознала, где нахожусь и с кем. Я хожу по канату над пропастью. Если сейчас не остановлюсь, последствия будут необратимы.

Я резко отстранилась от Яна, хотя каждая клеточка моего тела буквально протестовала против этого.

– Мне нужно в туалет, – выпалила я первое, что пришло в голову, и, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла прочь.

В женском туалете я плеснула холодной водой в лицо, пытаясь привести мысли в порядок. Светлые пятна танцующих огней все еще мелькали перед глазами, а тело до сих пор горело от прикосновений Сташевского.

«Что ты творишь, Ульяна?» – спрашивала я себя, глядя в свое отражение в зеркале с горящими как у кошки глазами.

Но ответа не было. Только тупое чувство тревоги и странное возбуждение, которое никак не хотело отступать.

Я только что чуть не потеряла контроль. Но даже эта мысль угнетала. Потому что я знала: все это наглое вранье. Я уже потеряла контроль.

Спасительная тишина продлилась недолго. Через пару минут дверь открылась, и вошел Ян. Он запер за собой и прижал меня к стене прежде, чем я успела что-либо сказать.

– Что ты делаешь? – прошептала я.

– То, чего мы оба хотим, – низкий бархатный голос Сташевского звучал как чистый тестостерон, он обволакивал, заставляя мурашки бежать по коже.

Прежде чем я успела что-то сказать, он снова поцеловал меня. Глубоко, чувственно, возбуждающе. Остановить это сладкое безумие было выше моих сил. Когда его руки скользнули под юбку, я даже не сопротивлялась. В этот момент я забыла обо всем. Я бы не вспомнила даже как меня зовут, не говоря уже о работе, о Даниле и возможных последствиях. Остались только острые ощущения, и они заполняли меня целиком.

Его пальцы пробежались по моему бедру, задирая юбку все выше, пока не достигли самого интимного места.

– Ты ведь думала об этом? – прошептал он мне на ухо, легко поглаживая чувствительную точку через тонкое кружевное белье.

Я не смогла ответить, но мой стон говорил сейчас за меня. Вместо этого я закрыла глаза, чувствуя, как его пальцы, сдвинув трусы в сторону, проникают внутрь. Ян знал, что делает. Каждое его движение было точным и безжалостным. Мир сузился до размеров этого помещения, до нашего учащенного дыхания, одного на двоих, и нарастающего напряжения.

– Ты невероятно красивая, когда теряешь контроль, Ульяна, – прошептал он мне на ухо.

И я действительно потеряла его.

– Ян… – выдохнула я, но его имя растворилось в воздухе, когда мое тело сотрясалось в оргазме прямо там, в полумраке туалета.

Он молча наблюдал за мной, его дыхание было таким же тяжелым, как и мое, но с одним различием. Он не получил разрядку, в отличие от меня.

– Поехали ко мне, – хрипло произнес Ян, когда я немного пришла в себя.

Мне хотелось сказать «нет». Хотелось быть благоразумной и правильной. Но вместо этого я услышала свой голос как будто со стороны: