— Мы почти ровесники. – Дёрнул плечами Плахов. – Просто я плохо выгляжу. – И, заметив, как выгнулась её бровь, добавил. – Работа такая.

— Какая?

— Пожарный.

Любовь Андреевна глянула на дочь с немым вопросом: «Ещё один?», видимо, имея в виду, что Лера с Сашей тоже нашли себе бойфрендов в части и теперь подсуетились для неё. Даша старалась сохранять самообладание и просто дышала ровно – вдох, выдох, вдох, выдох. Оправдываться она точно не собирается.

— Хорошая профессия. – Брезгливо произнесла женщина.

— Ладно, вам, наверное, нужно пообщаться. – Всплеснул руками Плахов. – Не буду мешать. Всего доброго. Рад был знакомству!

Даже мастер обаяния поспешил сбежать от её невыносимой матери. Едва не откланялся и чуть не запнулся по пути – так торопился спрятаться от неё в своей комнате. Это о многом говорило.

— Он, хотя бы, красивый. – Цокнув языком, прошептала Любовь Андреевна. – И работу нормальную мы ему, может, и найдём. Но вот то, что мужчина без собственной жилплощади, и ты позволяешь ему жить у себя, это уже звоночек, дорогая моя. Что будет дальше? Он сядет тебе на шею?

Даша стиснула зубы. Приказала себе сохранять спокойствие, затем, молча, указала на кухню и жестом попросила мать пройти вслед за ней. Когда они вошли туда, девушка закрыла за ними дверь.

— Садись, мама. – Придвинул ей стул.

Женщина жадно впитывала глазами детали окружающей обстановки. Очевидно, оценивала наследство. Или искала, что ещё можно покритиковать.

— А что скажут люди? – Опустившись на стул, спросила она у дочери.

— Даже не хочу знать, что ты имеешь в виду. – Выдохнула девушка, чувствуя, как её уже начинает знобить.

— Вы живёте с этим мужчиной как муж и жена. Ладно, ты не боишься, что он тебя поматросит и бросит, но как потом смотреть в глаза соседям?

Даше понадобилось не меньше полминуты на то, чтобы прийти в себя и в полной мере осознать то, о чём она говорит. Она помотала головой прежде, чем ответить.

— Каким соседям, мам? Я здесь даже не знаю никого. И ты не заметила: у меня даже вход отдельный – в кафе и в квартиру. На дворе двадцать первый век, многие пары живут вместе перед тем, как пожениться. Может, это не очень хорошо, но в каких-то моментах удобно. Люди проверяют, подходят ли они друг другу, пытаются понять, комфортно ли им вместе. Это больше не преступление, мам. И никто не спросит у меня штамп в паспорте, если я живу с мужчиной. – Она сжала пальцы в кулаки. – Если ты пришла ругаться, то лучше уходи.

— Кафе? – Спросила женщина.

— Это единственное, что ты услышала? – Изумилась Даша. – Да, я собираюсь открыть кафе в помещении внизу.

— Не смеши меня. – Отмахнулась та. – Для этого нужны огромные деньги. Организаторские способности и талант, как минимум! – Она посмотрела на дочь с сочувствием. – А ты просто студентка, которой от бабушки досталось помещение в центре. Несмышленый ребёнок, по сути. Влезешь в долги, наиграешься в предпринимателя и в итоге всё равно сдашь эти квадраты кому-то в аренду!

«Кусь» туда, «кусь» сюда – мать как обычно отыскивала у неё слабые места. Неуверенность в себе, детские страхи и комплексы, боязнь осуждения. Выбив почву из-под ног девушки, Любовь Андреевна чувствовала себя победительницей. Сначала она придумывала несуществующие проблемы, а потом сама помогала Даше находить решения.

— Может быть. – Пожала плечами девушка. Она села за стол напротив матери и искренне улыбнулась. – Возможно, я виновата перед тобой за то, что родилась заурядной и без ярко-выраженных способностей и талантов. Но я, всё же, попытаюсь осуществить свою мечту.

Это. Было. Неожиданно.

Настолько, что Любовь Андреевна, привыкшая к тому, что дочь пасует перед ней, оправдывается и плачет, просто зависла. Она смотрела на Дашу, словно не узнавая её, и хлопала глазами не в силах произнести ни звука.

— А как же учёба? – Выдавила она, наконец, после паузы.

— Переведусь на вечернее. Как Саша.

— Это не одно и то же, что дневное.

— Значит, брошу универ. – Дёрнула плечами Даша. – И поступлю в кулинарный колледж. Или не поступлю.

— Но ведь это твоё бу-ду-щее! – Беспомощно пробормотала женщина.

— Вот именно. – Улыбнулась девушка. – Моё. – Она посмотрела на мать с сочувствием. – И я хочу прожить его сама. Ошибаясь, набивая шишки, жалея о них и каждый день перешагивая через комплексы, которыми ты наградила меня в детстве.

— Дашенька… - Её губы затряслись, женщина выглядела оскорблённой.

— Меня больше не нужно опекать, мама. Можно просто любить. Можно переживать за меня. Можно иногда предложить помощь. Но не контролировать, не указывать и не унижать. – Даша поставила локти на стол и подпёрла ладонью подбородок. – Только так. По-другому у нас общаться не получится.