— Мам, мне уже не шесть лет.

— Вот именно! – Взвилась она. – Пора бы накопить ума!

— Блин, как же мне всё это уже надоело. – Пискнула Даша.

Правы были те умные книжки – пуповину нужно было рвать еще раньше. Теперь она окрепла, задеревенела, стала токсичной. Но как же это сложно, когда тебя с детства воспитывали, лишая воли, когда навязывали чужое мнение, не позволяя иметь своё, не давая ни глотка свежего воздуха и не позволяя совершать собственных ошибок.

— И мне. – Мать развернулась и бросилась на кухню. – Мне надоело тоже! Пытаться достучаться до тебя, внять голосу твоей совести. – Она вздохнула так, будто умирает. – Нужно принять успокоительное. Или, может, скорую сразу вызвать? Так сердце давит…

Дарья потопталась в коридоре с полминуты, затем прорычала с досады и двинулась за ней следом. Нет, она не будет в очередной раз просить прощения. Это навсегда замкнёт круг маминых манипуляций. Чтобы разорвать его, но остаться в хороших отношениях, нужно действовать по уму – аккуратно, но настойчиво, как и учили психологи.

Сейчас Даша скажет, что была не права. Но не в том, что заставила мать волноваться, а в том, что не съехала от неё ещё в восемнадцать. Не стоило тянуть, нужно было найти подработку, снять жильё и начать самостоятельную жизнь. Мать это напугает, оскорбит, застанет врасплох, но однажды она всё равно с этим примирится. Так что выбора нет, нужно действовать.

— Кх-кхм. – Прокашлялась девушка, опускаясь на стул в кухне, где всё ещё витал сладковато-пряный аромат выпечки.

— Твоя бабка умерла. – Вдруг бросила мать, запивая какое-то лекарство. Возможно, просто витаминку: какая разница, что пить, когда единственный необходимый эффект – заставить дочь испытывать чувство вины.

— Бабушка Катя? – Ахнула Даша.

— Господь с тобой! – Отмахнулась мать. – Я ж сказала бабка, а не бабушка. С бабулей Катей всё хорошо, у неё в деревне сейчас самая жаркая пора – первый урожай попёр, некогда умирать. Я про Зою.

— Бабушки Зои не стало? – Произнесла девушка.

Они долгие годы не общались – Любовь Андреевна не одобрила бы, но Даше всё равно было жаль старушку. Да и живы были ещё воспоминания из детства о том, как Зоя Александровна время от времени нянчила маленькую внучку: водила в цирк и гуляла с ней в парке. А еще однажды они ходили на экскурсию в какой-то страшный музей, где повсюду были чучела животных. Дашка потом несколько дней плохо спала, а мать костерила за это Зою, на чем свет стоит.

— Да. Звонили из дома престарелых. – Поморщилась мать. – Просили приехать и забрать её вещи. У неё больше нет живых родственников. Твой отец был единственным.

— Как жаль её. – Выдохнула Даша. – Умерла в одиночестве.

— Жаль, конечно. – Пожала плечами мама. – Но сама виновата. Вздорная старуха. Характер несносный, ни с кем у неё миру не было. Даже ради внучки над собой усилие не смогла сделать, а ведь у неё, кроме тебя, никого и не осталось.

— Никто не должен умирать в одиночестве. – Тихо сказала девушка.

Она ощутила вину за то, что не навещала бабушку. Можно было делать это втайне от матери. И плевать, что бабушка Зоя плохо к ним относилась. Можно было, хотя бы, попытаться найти общий язык.

— Там вещей-то, наверное: старые тряпки, да подшивки линялых газет. – Задумчиво рассуждала мать. – Стоит ли ехать?

— Хочешь, я одна съезжу? – Предложила Даша.

— Хорошо хоть, похороны она сама себе заранее оплатила. Скопила, наверное. Не придётся нам об этом беспокоиться.

— А когда ее похоронят?

— Всё-таки, сама съезжу. Вдруг документы какие надо подписать.

— Я с тобой.

К счастью, разговор о покойной слегка погасил их конфликт, и Даша отправилась спать, не дожидаясь, пока мать инициирует вторую фазу разборок.

Следующим утром они уже тряслись в душном такси где-то по просёлочным дорогам по направлению к загородному дому для престарелых, носившем весьма тривиальное название - «Достойная жизнь».

— Не представляю, как можно выходить в рейс с неисправным кондиционером! – Возмущалась Любовь Андреевна, терзая пальцами ворот водолазки.

— Простите, не успел его заправить, не думал, что так быстро выйдет из строя. – Оправдывался пожилой таксист. – Хотите, открою окна?

— Чтобы мы задохнулись от пыли? – Фыркнула она. – Не смейте. Ох. Ладно. Открывайте! Тут всё равно дышать нечем.

— Мам, там кнопочка есть, нажми. – Решила подсказать Даша.

— Я сама прекрасно знаю. – Бросила та и принялась давить на все кнопки сразу. Стекло с противным скрипом задёргалось туда-сюда, а затем сползло вниз. – Ох, что за ужасный день!