Сабрина - Она

С матерью Даше в этот вечер, всё же, пришлось увидеться. Да и разве могло быть иначе, если они жили в одной квартире?

Закинув в рот мятную жвачку, Краева свернула к себе во двор. Она знала, что будет дальше: стоит поднять взгляд, как в прямоугольнике окна покажется силуэт матери. Так и вышло. Та выглядывала из-за шторы, сканируя взглядом прилегающую к дому территорию. Заметив дочь, расправила плечи и покачала головой. «Сейчас будет пилить», - уже догадалась Дашка, и её сердце привычно толкнулось в груди от волнения. Но она знала, на что идёт, когда устраивала этот маленький бунт.

Конечно, нужно было съезжать от неё раньше. Девушка прекрасно это понимала. Она прочла несколько книг по психологии семейных конфликтов и ещё пару о детских травмах и понимала, что таким людям, как ее мама, лучше аккуратно, но настойчиво дать понять, что ты уже взрослый, самостоятельный и в состоянии сам решать, как проживать свою жизнь.

Но всё это кажется простым только в книгах. Другое дело, если ты рос с такой маман, у которой любовь как удавка, а любой совет – ультиматум. Даша не умела ни грубить, ни перечить. Любая попытка высказать, хотя бы, намёк на собственное мнение – жуткое оскорбление. Любое неповиновение – скандал, в ходе которого ей вменялось тяжёлое чувство вины.

Девушка прекрасно понимала, что её мамочка была искусным манипулятором, но на то, чтобы подать голос и хотя бы попытаться отстоять своё мнение, у неё ушло, как минимум, пара лет. И вот сейчас она шла домой, словно на эшафот, и ощущала себя школьницей, опоздавшей домой к положенному сроку из-за дискотеки. Такое бывало с её сверстницами лет в пятнадцать, с Дашкой же происходило впервые. И за плотным занавесом из страха девушка ощущала тонкие ростки уверенности в себе: она, черт подери, совершает революцию!

— Смерти моей хочешь? – Вздохнула с порога мать, едва Даша вошла.

— Мам. – Стараясь сохранять спокойствие, Краева взглянула на часы. Половина двенадцатого. – Мне двадцать один, не нужно ждать меня у окна. Я была занята своими делами.

«О, да». Судя по взгляду матушки, она постепенно приходила в бешенство. Такого Дашка прежде себе не позволяла.

— Какими такими ещё делами? – Затараторила мать. – Твои дела – лекции посещать, а не шастать где-то ночами! Я же волнуюсь!

— Середина июля, еще только смеркается, - вздохнула девушка.

Ну, вот. Она опять оправдывалась вместо того, чтобы просто поставить мать перед фактом. Умные книжки велели поступать жестче, но Даша привычно пасовала перед напором матери.

— Ты живёшь со мной, Дарья. – Мама сделала жалобное лицо. – А это значит, что я в любом случае буду переживать, если в десять вечера тебя нет дома. Тебе всего двадцать один! И ты не берешь трубку. Знаешь, сколько раз я пыталась дозвониться?

— Да. – С сожалением выдохнула девушка. – Восемнадцать.

— Что же такое важное помешало тебе ответить на звонок? – Мать впилась в неё взглядом, словно желая прочесть мысли.

— Мы с девочками отдыхали в парке.

— Это важнее, чем я? – Её глаза потрясенно округлились.

— Мам, давай закончим этот разговор. Пожалуйста. – Примирительно предложила Даша. – Я не отвечала на звонки, потому что не хотела. Мне было не до этого.

— Но ведь ты знала, что я буду волноваться… - Лицо матери подернулось разочарованием.

— Только не драматизируй, пожалуйста.

— Я тебя не узнаю. – Сокрушенно произнесла женщина, качнув головой.

«А можно сразу перемотать к той части, где я, наказанная её обиженным молчанием, отправляюсь спать? Потому, что той части, где я прошу прощения и обещаю больше её не расстраивать, сегодня не будет».

— И что это, вообще, на тебе надето? – Оглядела Любовь Андреевна дочь. – Я же говорила, что эта штука тебе не идёт. Такие носят только уличные девки. В таком одеянии тебе хорошего мальчика не найти, на такое ведутся только те, кому от девчонок нужно… сама знаешь что!

— Эта штука называется лонгслив. – Даша бросила взгляд в зеркало. Тонкая кофточка красиво облегала её тело, делая акцент на груди: в основном, благодаря широкому вырезу. Лера подарила его ей на прошлый день рождения. – И мне нравится, как я выгляжу.

— Ну, у меня опыта побольше, и я вижу, как ты смотришься в ней со стороны. – Парировала мать, брезгливо глядя на кофточку. – Если уж ты собственной матери, которая желает тебе только добра, не веришь…

— Мам. – Умоляюще выдавила девушка.

Ей хотелось поскорее закончить этот разговор.

— Тот, кто не слушает родителей, никогда не бывает счастлив. – Повторила она фразу, которой пугала Дашку с детства. – Но ведь тебе кажется, что ты самая умная, да? Не веришь. Пока сама шишек не набьёшь, не успокоишься. И ведь всё равно потом окажется, что мама была права! Ох. Все дети одинаковые!