Девицы ее сразу невзлюбили. Плевать хотели на трагедию ее семьи, на войну и на проклятье. Для них она была опасна. Высокая, стройная, яркая, как ее родное пламя.

Вдобавок еще и сестра короля Эльсинора. Первая в очереди на престол, пусть она когда – то от него и отказалась.

Случись что с Иллаем, Бэан’на Даэр’аэ не сможет называть себя королевой по законам эсгаров. Ведь по крови она не из рода Шерганов, которые правили королевством с тех самых времен, когда Эльсинор больше напоминал деревню. Дочери великого ледяного дракона придется либо уступить трон, либо носить гордое звание узурпатора. Конечно, дети Иллая и Бэан’ны считались бы полноправными наследниками престола, только рожать от ее брата драконица не планировала и все свое свободное время проводила с любовником. Златовласым бардом по имени Ганс, который обнаглел настолько, что даже поселился во дворце. Как Иллай это терпел, Кассея решительно не понимала.

– Плохо ты разбираешься в людях, – Феанор, ничуть не стесняясь того, что он копался в ее мыслях, поудобнее перехватив букет, открыл портал на ее маленькую кухоньку. – Видел я тут мельком королеву Бэан’ну в Сейгарде… Ей было года три, когда мы встречались в последний раз. Пухленькая, розовощекая, такое невинное создание. Тогда казалось, что она пойдет в мать. А вырос – то Р’гар в юбке. С первого взгляда понятно, что с придурью. Твой брат женился на крайне темпераментной дамочке. Уверен, он ею очарован, но боится отказа настолько, что делает вид, будто ее бурная личная жизнь его не смущает.

Что верно, то верно. Чувства к Бэан’не Иллай скрывал всеми силами, но Кассея давно догадалось, что он глубоко и безответно влюблен. Подружка для отвода глаз у него была и постель ему, конечно, согревала. Амалерия, худенькая черноволосая эсгарка с бездонными глазами, за него боролась, как могла, но сердце короля Эльсинора целиком и полностью принадлежало вздорной драконице.

– Тебе никто не говорил, что приличные менталисты обычно предупреждают о вторжении в чью – то голову? – на своем кухонном столе Кассея обнаружила новенький вазон. Огромный. Подстать букету.

– Не смеши меня! Если менталист не обвешался артефактами, как новогодняя елка игрушками, в надежде хоть секунду побыть наедине с собой, то поверь, он тебя читает. Хочет он того или нет. Это скверный дар, – Феанор наполнил вазу водой и водрузил в нее цветы, любуясь делом рук своих. – Радость, боль, гнев, влюбленность, ненависть, скорбь… Все, что вы чувствуете, мы пропускаем сквозь себя. Отделить свои эмоции от чужих порой бывает невозможно.

– И вы никак не можете закрыться? Поставить блок?

Ни Лиораэль, ни Эннарион никогда не делились проблемами, преследующими «владык разума» по пятам, а других Кассея и не знала. В Эльсиноре ментальная магия почти не встречалась, а с теми, кто жил в Сейгарде, она сама не общалась. Разве что с Кайраном, внуком легендарного Каттагана Кайдэ и по совместительству мужем Сианны, они подружились. Но демон отправился в Сильвенар вслед за любимой, которая пообещала помочь восстановить купол разрушенного дворца Ширри’c’аэр, и времени обсудить горести менталистов у них не было.

– У кого потенциал слабый, те могут. Сильные – нет.

Неожиданно для нее кое – что прояснилось:

– Лиор поэтому ведет себя так странно? Из – за того, что дар его заблокирован?

Он ведь как с цепи сорвался. Вечно сдержанный, скрытный, спокойный. Холодный, отстраненный. За два дня он и на балконе обнажился, и под платье к ней залез, затащив в укромный угол у лестницы. Кассея его не узнавала. От бессменного ректора Академии Сейгард не осталось и следа. То был совсем другой мужчина, но к ее великому ужасу, он ей по прежнему нравился.

Феанор за мысль ее зацепился и усмехнулся:

– Даже так? Залез под платье? Там, где вас могли застукать? Поразительно! Быть может, я ошибся, и мой брат не такой уж и нудный, скучный тип. Но, возвращаясь к твоему вопросу, да. Он теперь, как слепой котенок. Никого не понимает, зато собственные мысли сводят его с ума. В Авалькине артефакты, блокирующие дар менталистов, под запретом. Многие носят, на свой страх и риск, но Лиораэль у нас правильный. Такими штуками отродясь не баловался. Он привык видеть следующий шаг своего оппонента, но сейчас… Увы. Вокруг одна тишина.

– Ты знал, что он будет в академии?

– Конечно. Я же за ним следил. Полдня Лиор проторчал у океана, и мне пришлось прятаться в кустах, ожидая, пока эта заноза решит, что вот – вот его хватит солнечный удар, и выйдет в город. Потом он наведался к Шахарди, но мне удалось забраться на крышу и подслушать разговор, а за то время, что вы мило препирались на лестнице, я успел запрыгнуть в портал и отовариться в цветочной лавке.

Король Авалькины, благословенное дитя леса, залез на крышу академии? Пятиэтажного дворца, построенного одним из первых кессарийских ханов? Хотела бы она понаблюдать за этим воочию.