–  Да, я пошутил,-усмехнулся Сократ.-Вот же она, живая и на свободе.

–  А что это она делает?

–  А… Нашла себе заботу. У нас тут в чуланчике томится один из их банды, ее соратник, видимо. Крепкий орешек, я тебе скажу! Убил одного из воинов Ульгерда, нескольких ранил. Барон не может понять, кто он такой, поэтому и не убил сразу.

Я ж ему не объяснял, что он космический разбойник, как ты понимаешь. Этот пират ранен, и девчонка решила ему раны промыть. Видишь, как старается!

–  Вижу. А зачем вы вообще на лагерь напали? И кстати, куда делись остальные друзья моей спутницы?

–  Остальные? Кто-то еще там был?

–  А разве нет?

–  Мы только этого нашли. Видимо, те остальные, о которых ты говоришь, смылись раньше. А этот остался. Я нашел рядом следы двух или даже трех разных катеров.

Лана направилась к Асмабике, чтоб расспросить подробно обо всем этом. Что-то ей в этой истории показалось странным. Но дикарка, завидев принцессу, поспешила прихватить все свои тряпицы и направилась быстрым шагом к покосившейся деревянной постройке. Она даже не оглянулась, захлопнув хлипкую дощатую дверь прямо перед носом Ланы. Та остановилась как вкопанная, весьма неприятно удивившись.

–  Оставь ты ее! Идем трапезничать,-услышала она за спиной.

–  Что это с ней? Как она нашла своего друга в этом чулане? Я ведь совсем не надолго потеряла ее из виду…

–  Что ты волнуешься по пустякам! Она увидела где-то тут его перчатку, кажется, или манжету, а на ней эмблема какая-то. Пристала к нашему старосте: где он да где он. Тот хоть и не понял ничего, все же догадался отвести ее в чулан. Теперь вот она и не отходит от этого парня.

–  Да кто же он такой? Ты его видел?

–  Видел, конечно. И знаешь, если бы не понимал, что это невероятно, то решил бы что он…

–  Я сейчас сама все выясню!-не дала ему договорить Лана, словно испугавшись.

Она шагнула к двери, но на пороге внезапно появилась Асмабика, загородив ей дорогу. В ее глазах принцесса снова заметила прежнюю ожесточенность.

–  Не входи сюда!-заявила она жестко.-Это ты во всем виновата!

–  В чем?-чуть отступив спросила Лана.

–  Во всем!-решительно выступила дикарка, не давая принцессе рассмотреть того, кто лежал в глубине чулана на соломенной подстилке.

Но Вивия-Мелания вдруг догадалась и даже слегка вскрикнула, словно обожглась.

Чтоб подтвердить свою догадку, она пристально взглянула в глаза Асмабике.

–  Это тот, о ком я подумала!?

–  Откуда мне знать, о ком ты подумала,-насторожилась та и снова выставила руку, чтоб не дать принцессе заглянуть в темноту чулана.

–  Это же бесполезно! Я все равно узнаю!-заявила Лана и решительно оттолкнула дикарку с порога.

Но та и сама понимала, что все выясниться и не предприняла уже особых усилий, чтоб не дать войти непрошенной гостье в их с принцем неожиданное убежище. Она прислонилась спиной к полусгнившему косяку и стала наблюдать исподлобья сцену встречи жены и мужа.

Благородный и чистокровный принц цивилизованного королевства, бледный и исхудавший с лица, сидел, прислонившись к стене жалкой полугнилой лачуги, прикрытый какими-то лохмотьями и остатками своего когда-то элегантного плаща.

Почти не веря своим глазам, Лана медленно подошла к нему ближе и наклонилась.

Сначала ей показалось, что он ее не видит, но вдруг едва заметная улыбка скользнула по его белому лицу. Но нет, это была, конечно, не приветливая улыбка, а ухмылка. Только теперь она была не ироничной и не ехидной, а грустной и даже какой-то обреченной. С правой стороны груди и сквозь тряпье продолжала просачиваться кровь.

–  Ну, как хочешь, а я - обедать,-заявил Сократ совершенно равнодушным тоном, словно и не заметив взволнованности принцессы. Он направился вальяжной походкой в сторону своей резиденции, рубленого дома, окруженного острым частоколом, где, по всей видимости, и ожидал его долгожданный обед. Но, уходя, он остановился возле стоявшего поодаль солдата и, не убирая с лица своего обычного выражения беспечной иронии, тихо произнес:

–  Глаз с них не спускай…

–  Женушка… Прекрасно выглядишь..,-почти прошептал Александр.

–  А ты - нет,-сказала принцесса, не ощущая никакой жалости в своем сердце, а лишь какое-то неприятное чувство брезгливости от удрученного вида некогда величественной и высокомерной особы.

–  Я попал в передрягу из-за тебя,-посетовал он не без злобы.-Отправился искать в одиночку, потому что никто из нашей шайки не хотел пойти со мной. Вот и попался. А они, представляешь, бросили меня! Улетели и мой челнок увели.

–  Не надо было тебе вообще прилетать сюда!-огрызнулась супруга.

–  Как ты научилась разговаривать, кроткая мышь! Местный воздух тебе явно на пользу!