Шрифт:
— Да пошел ты, — прошептал он в ответ, закрывая глаза. — Пошли вы все…
Он молча принялся за работу. Выждав несколько мгновений, его помощник осмелился подать голос:
— Все в порядке?
— Нет.
— Я слышал твой разговор с толстяком… Перелом шейки бедра, так?
— Угу.
— Это серьезно?
— Не думаю, проблема в том, что я совсем один…
— В каком смысле?
— Да во всех.
Гийом ничего не понял, но предпочел оставить товарища наедине с его заморочками.
— Раз ты слышал мой разговор со стариком, значит, все понял насчет вечера…
— Йес.
— Справишься?
— С тебя причитается…
Они продолжили работать молча: один колдовал над кроликом, другой возился с каре ягненка.
— Мой мотоцикл…
— Да?
— Я дам его тебе на воскресенье…
— Новый?
— Да.
— Ничего не скажешь, — присвистнул Гийом, — он и правда любит свою старушку… Идет. Договорились.
Франк горько ухмыльнулся.
— Спасибо.
— Эй…
— Что?
— Куда отвезли твою бабку?
— Она в больнице в Туре.
— Значит, в воскресенье Solex тебе понадобится?
— Я что-нибудь придумаю…
Голос шефа прервал их разговор:
— Потише, господа! Что-то вы расшумелись!
Гийом подточил нож и прошептал, воспользовавшись стоявшим в помещении гомоном:
— Ладно… Возьму его, когда она поправится…
— Спасибо.
— Не благодари. Пока суть да дело, я займу твое место.
Франк Лестафье улыбнулся и покачал головой.
Больше он не произнес ни слова. Время тянулось невыносимо медленно, он едва мог сосредоточиться, огрызался на шефа, когда тот присылал заказы, старался не обжечься, чуть не погубил бифштекс и то и дело вполголоса ругался на самого себя. Он ясно осознавал, каким кошмаром будет его жизнь в ближайшие несколько недель. Думать о бабушке, навещать ее было ой как нелегко, когда она находилась в добром здравии, а уж теперь… Ну что за бардак… Только этого еще и не хватало… Он купил дорогущий мотоцикл, взяв кредит, который придется возвращать лет сто, не меньше, и нахватал дополнительной работы, чтобы выплачивать проценты. Ну вот что ему с ней делать? Хотя… Он не хотел себе в этом признаваться, но толстяк Тити уже отладил новый мотоцикл, и он сможет испытать его на шоссе…
Если все будет хорошо, он словит кайф и через час окажется на месте…
В перерыв он остался на кухне один, в компании с мойщиками посуды. Проверил продукты, пронумеровал куски мяса и написал длинную памятку Гийому. Времени заходить домой у него не было, он принял душ в раздевалке, захватил фланельку, чтобы протереть забрало шлема, и ушел в растрепанных чувствах.
Он был счастлив и вместе с тем озабочен.
Было почти шесть, когда он въехал на больничную стоянку.
Сестра в приемном отделении объявила, что время для посещений закончилось и ему придется приехать завтра, к десяти утра. Он стал настаивать, она не уступала.
Франк положил шлем и перчатки на стойку.
— Подождите, подождите… Вы не поняли… — Он говорил медленно, стараясь не взорваться. — Я приехал из Парижа и должен сегодня же вернуться, так что, если бы вы могли…
Появилась еще одна медсестра.
— Что здесь происходит?
Она показалась ему симпатичнее.
— Здравствуйте, э… извините за беспокойство, но я должен увидеть бабушку, ее вчера привезли на «скорой», и я…
— Как ее фамилия?
— Лестафье.
— Ах да… — Сделала знак коллеге. — Идемте со мной…
Она вкратце обрисовала ему ситуацию, сказала, как прошла операция, сообщила, что понадобится реабилитация, стала расспрашивать об образе жизни пациентки. Он плохо соображал — раздражал больничный запах, шумело в ушах, будто он все еще мчался на мотоцикле.
— А вот и ваш внук! — радостно сообщила его провожатая, открывая дверь. — Ну, видите? Я ведь говорила, что он приедет! Ладно, оставляю вас, но перед уходом зайдите в мой кабинет, иначе вас не выпустят…
Он даже не сообразил поблагодарить ее. То, что он увидел, разбило ему сердце.
Он отвернулся, пытаясь взять себя в руки. Потом снял куртку и свитер, поискал взглядом, куда бы их деть.
— Жарко здесь, да?
У нее был странный голос.
— Ну как ты?
Старая дама попыталась было улыбнуться, но закрыла глаза и расплакалась.
Они забрали у нее зубные протезы. Щеки совсем ввалились, и верхняя губа болталась где-то во рту.
— Так-так, мы снова влипли в историю… Ну ты даешь, бабуля!