— Прости, — прошептала я, считая своим долгом извиниться перед тем, кто с таким невыразимым чувством смотрит в глаза, стоя рядом на коленях.

— Нет, — прошептал в ответ он, — это ты прости.

На этой весёлой ноте моё сознание решило, что пора бы уже и честь знать.

Я злился на эту девчонку и одновременно с этим не мог понять, почему. Никогда. Никогда я не задумывался ни о ком так, как думал о ней. Все те люди, эльфы, вампиры и так далее проскакивали меня короткими встречами, а она… Она не забывалась. А ещё я думал о том, как она ведёт себя со мной и как ведёт себя с вампиром. Непонятная зависть прокралась в душу.

Неожиданно дверь отворилась, впуская незнакомку.

— Это ещё что… — я поспешно заткнулся, узрев ту, о которой я теперь думал постоянно, пытаясь понять, что в ней особенного. Всего лишь человек.

Человек без сознания. На минутку задумавшись, я напрочь забыл об обиде на девчонку, подхватывая её на руки и неся на кровать, занявшую место дивана.

— Прости, — шепнула она, заглядывая мне в глаза.

— Нет, это ты прости, — хотя я понимал, что сделал всё правильно. Даже в отношении Фисэла.

Велина потеряла сознание, а девушка, которая оказалась Архией, рассказала о домогательствах властелина — я вспыхнул, — а затем и о ссоре с Фисэлом — я загорелся бешенством. Услышав то, что услышал, я импульсивно дёрнулся, понимая, что сверну вампиру, а заодно и властелину, шею, если только увижу. А увижу я их непременно. Хотя я и понимал, что-то, что сказал вампир, было оскорбительно, но чувствовал, что для девушки эти слова значат нечто большее. Двойное дно, если можно по этому поводу так выразиться.

Лемуна, пристроившаяся в ногах у своей хозяйки, вскинула голову, выжидательно глядя на дверь. Спустя несколько секунд дверь отворилась. На пороге стоял Фисэл.

Я сорвался с места, оказавшись с ним рядом.

— Ты зачем пришёл? — быстро выпалил я, упирая руки в бока.

— Извиниться.

— Уходи, — отчётливо произнёс я. — Уходи и забудь, что она есть, если не хочешь раньше времени сгнить в земле.

Глаза вампира полыхнули красным огнём, он затрясся, едва сдерживая бешенство.

— А тебя она тоже ненавидит, — нашёл выход он, ядовито произнося эти слова, вспоминая обвинения девушки — Ты вообще в этой истории, по её мнению, главный виновник.

Я решил подумать об этом позже. А сейчас — спокойно. Нельзя сорваться.

— И ты сам это зна-аешь, — елейным голоском протянул Фисэл.

Нить терпения оборвалась, развязывая руки. Мой кулак стремительно полетел на встречу со скулой вампира и тот полетел на пол, подперев затылком дверь.

— Всё, — вампир вынул меч из ножен, поднимаясь на ноги. — Больше я отступать не намерен.

Сильнейший насмешливо скривил губы и подал мне знак, что он готов. Где-то на задворках сознания здравый смысл ещё что-то ныл о том, что я совершаю непростительную глупость, которая может потянуть за собой всю мою жизнь. Но злость и гордость, ущемлённая этим… неизвестно кем, парила уже высоко над разумом, и я, поднявшись на ноги, плавно перетёк в боевую позицию.

— Мальчишка, — тихо протянул Рил. — Задиристый сопляк, — да, в его глазах промелькнула толика мудрости от прожитых лет. А прожил он много — это я знал отлично. Но сам он ругался всё так же, как и простой мальчишка, которым назвал меня. — Кем ты возомнил себя? В бою ты не сможешь даже коснуться меня своим мечом.

Ха-ха!

Эту мысль я выразил вслух.

— И это после того, что оставил от тебя… всего лишь призрак? — решил я кольнуть его побольнее.

— Призрак Ровиэня, — холодно возразил Валериль, нахмурив брови.

— Который слабее тебя в чёрт знает сколько раз.

Валериль промолчал. Он был зол, и я это прекрасно знал. Он даже не взял меч, который спокойно лежал на стуле в ожидании своего хозяина, демонстрируя, что он не нуждается в таком сущем пустяке, как защита.

Ярость, неожиданно для меня поселившаяся в душе несколько часов назад, достигла своего пика. Ещё больше я возмутился, когда понял, что меня собираются сделать одной левой. Посмотрите на этот зрелищный бой! Сильнейший нашего мира и какой-то занюханный, бэушный принц вампиров. Даже мне смешно. Открываете тотализатор? Уверен, на мою потрепанную душонку никто и гроша не поставит. И от этого сделалось ещё обиднее, заставляя метать гром и молнии.