— Тоже мне, Гагарин нашелся! — буркнул Пугачёв, проследив за исчезающей вдали искоркой.

Топнул, посмотрев на свой след, замурлыкал:

— На пыльных тропинках далеких планет…

— Останутся наши следы, — пропел мобильник в бесконечной дали, где-то на границе сна и яви.

С трудом разлепив тяжёлые ресницы, Медведев непонимающе уставился на электронного бодрячка.

— Я верю, друзья, караваны ракет… — попытался продолжить телефон, но профессор заткнул ему глотку кнопкой включения связи.

— Алло! Кто это?

— Тяжелая ночь, профессор? — спросил Юрий Николаевич и тут же, не дожидаясь ответа, продолжил:

— Я в Москве! Вот только встретиться с вами пока не могу. Проблемки личного характера. Хотя, если…

— Это я-то — проблемки? — раздалось в трубке, пробиваясь издалека.

— Дочь волнуется, — смущённо прокомментировал Юрий Николаевич. — Не могу одну оставить.

— А может, прямо ко мне? — неожиданно предложил он.

— Диктуйте адрес, — согласился Медведев, потягиваясь и многократно кивая. — Через час буду!

Поднятый в столь ранний час, но еще не проснувшийся, профессор длинно потянулся — так, что затрещали кости, а в глазах закружился красный снегопад.

Сон прошел, осталось жаждущее действий тело.

Откинув одеяло, Медведев бодро выскочил из теплой постели.

Маленькая разминка:

— Раз-раз-раз!

Утренний душ… стакан крепкого чая… куртку на плечи — и профессор уже на улице, радуется морозной свежести.

Машину за ночь занесло снегом, но это ничего — откопаем. Быстро и энергично:

— Раз-раз-раз!

Сзади мелькнула одинокая фигура, но копатель не обратил никакого внимания на уверенно движущегося, не в меру возбужденного человека даже когда тот возник за его спиной.

— Не старайтесь так, — произнёс хриплый голос Коваля, и только тогда профессор попытался повернуться.

За спиной что-то затрещало, вспыхнуло, и мощный удар отправил Медведева в длительный нокаут.

— Чёрт! Как череп болит! Молотком, что ли, били?

Сквозь шум в ушах и боль в голове просочился незнакомый женский голос, возвращая дисквалифицированного телохранителя к неприятной действительности.

— Медведь, может зря мы его так нецивилизованно?

— Нецивилизованно! Галчонок, сколько раз тебе повторять? Мы не имеем права рисковать! — откликнувшийся мужчина захрипел, надрывно закашлялся.

Анатолий с трудом разодрал налитые свинцом веки. Взгляд, упорно не желающий фокусироваться на окружающих предметах, выдавал лишь размазанную картинку: плывущие кляксы и неясные силуэты.

— Где я? — спросил он невидимых собеседников.

Попытка разглядеть мир, наконец-то удалась: слепой прозрел. Оглядев мрачную бетонную коробку, Анатолий безрадостно вздохнул.

Покрытые плесенью стены уходящего в бесконечность коридора, освещенного тусклыми лампами, сочились влагой. Горячий пар подземного коллектора стремился навстречу холодным потокам воздуха, проникающим через маленькую отдушину в потолке. Через неё же в мрачные подземные лабиринты, робко заглядывало безрадостное, холодное небо — точнее, его маленький кусочек.

Трубы справа, трубы слева, а под ногами противно хлюпает вода.

— Где я? Кто вы? — прошептал Анатолий, морщась и сжимая виски ладонями.

Время, до этого едва ползущее, вдруг взбрыкнуло и уверенным бодрым шагом двинулось вперед.

Сознание Анатолия, полностью очистилось от дурмана, сковывающего тело, мгновенно прояснилось.

Девушка, так естественно сыгравшая роль беспомощного создания, с нескрываемым интересом смотрела на него.

— На живца ловите? — хищно улыбнулся Анатолий, ловя приближающуюся руку со шприцом.

— Мне больно! — воскликнула очаровательная приманка, испуганно оглядываясь.

В углу закашлял мужчина.

— Медведь, помоги! — умоляюще протянула обладательница роскошной рыжей шевелюры.

И тот, кого девица называла Медведь, дернулся навстречу кулаку Анатолия. Встретившись с костистым неприятелем, небритая физиономия ойкнула, и ее обладатель успокоился на одной из труб.

Анатолий ударил добротно, но не злобно, вложив в удар ровно столько силы, сколько нужно для того, чтобы оглушить противника. Однако Медведь, не уступающий молодому человеку в росте и ширине плеч, оказался на редкость слабым и надолго погрузился в бессознательную дрёму. Потёртая кожаная шапка слетела с головы.