По середине стоял Авилорн, живой, здоровый, в изысканном наряде и… раздражением во взгляде. Он явно ждал гаронов, но не Яну.

— Пленникам привет! — рукой взмахнула девушка, улыбка же сама на губы наползла.

— Яна?

— Не рад? А я, признаться, очень рада.

Он понял, что она ему не блазнится, а есть на самом деле и рванул к ней. Схватил за плечи, начал изучать придирчиво:

— Ты как? — голос дрогнул от тревоги и взгляд такой, что впору нашатырь давать. Сурикова тихо рассмеялась: любимый вопрос Авилорна сейчас ее не раздражал, а радовал, подтверждая личность эльфа, да и сердце ее билось гулко, радостно.

— Ты, — вздохнула, не скрывая счастья, и к его груди прижалась.

— Я, — обнял. — У тебя все хорошо?

— Прекрасно. Чуть замуж не вышла.

— Что?

— За Геустиса. Вот! — и хохотнула, видя, как вытянулось лицо эльфа.

— Нет…

— Честно. Предлагал. Но давай обсудим это позже? Ты сам-то как?

— Не женился, — буркнул. И засмеялись оба.

— Я рада, что ты жив. Прости…

— Нет, ты меня. Я виноват, не защитил…

— Не смог бы. Пойдем быстрей. Нужно выбираться.

Авилорн кивнул, и с сожалением разжав объятья, взял Яну за руку, повел в проход.

— Там оружие. Мечи.

— Я знаю. Видел. Будь настороже.

— Угу. В зале гарон, но я его огрела, так что он пока неадекватен.

Авилорн снимал меч с крючка, услышав Яну, нахмурился и замер:

— Огрела?

— Да, — виновато плечами пожала. — Пришлось. Твоя идея. У Вэрна ты ее мне дал. Помнишь?

— Это несерьезно, — головой качнул эльф, прилаживая ножны за спину и проверяя клинки. — Гарона не ударишь, нельзя и невозможно.

— Он не говорил, — усмехнулась, один меч забирая.

— Ты не понимаешь, они не люди.

— Да? — удивилась для вида. — А падал натурально.

— Значит, кто-то приказал, — насторожился Авилорн и повернулся к проему, собою загораживая девушку.

— Хм, — крякнула не понимая. — Приказал что? Голову под том подставить?

— О чем ты? — эльф начал красться в комнату.

— Да, так, — смутилась. — О заклятье человека. Обычном. Хрясть по голове, и буффон там, гиббон, гарон — горизонтально.

— Яна, — качнул головой Авилорн, сообразив. Покосился на нее, умиляясь беспечности. А во взгляде хоть и укор, но малость, а остальное: нежность и любовь. И всепрощение.

— Я скучала, — тихо выдохнула Яна, не выдержав, дала выход слабости, опять к нему прижалась. — Я думала, ты умер. Моя вина!

— Не надо, милая, я жив и ты жива. Никто ни в чем не виноват. Я… — и повернулся, чтоб запечатлеть нежнейший поцелуй. — Я тебя люблю… Но нужно уходить.

— Ты прав, — нахмурилась. — Подожди, а почему ты мне мысленно сигнал SOS не дал, а?

— Тебе же не нравится, когда с тобой общаются мысленно, я это помнил. Да и зачем мне обещанье нарушать, если кровь все сделала б сама. Как сделала. Ведь ты меня нашла.

— Интуиция. А, впрочем, какая разница теперь? Главное, мы опять вместе.

— Пошли?

Они вышли из тоннеля, и Яна указала Авилорну на гарона:

— Смотри, а ты не верил.

Тот присел перед мужчиной, откинул покрывало и внимательно изучил лицо:

— Странно.

— Что?

— Все странно Яна. Тишина, гарон сраженный томом.

— Что ж странного? В книге веса килограмм десять.

— Не в этом дело, — опять взял за руку ее, повел к выходу, ступая осторожно, и прошептал, выглядывая за дверь. — Гарона так не взять, и у них связь астральная.

— Какая? — скривилась девушка, припоминая ту муть, что знакомая ее матери, когда-то плела.

— Они друг с другом связаны, как мы с тобой, и мысленно передают посланья.

Яна тут же поняла, что многого не понимала.

— Меня специально на тебя навели.

— Похоже.

— Что это значит?

А в голове как кадры щелками картинки: Геустис, фальшивый Авилорн и этот, настоящий, вполне благополучный в одежде принца и комната, в которой содержался. В подвале, да, как узник, но весьма комфортно, и с шиком даже. Не камера, а номер люкс-отеля.

— Опять мы пешки, — прошипела.

— Потом сообразим, сейчас важней уйти.

— Ты сам-то веришь?

— Да, ты посмотри, вокруг пустынно. Нас, похоже, отпускают.

— Чтоб мы опять каштаны потаскали из огня? Для кого на этот раз?