Поток шел без перерывов и не требовал вмешательства Нины Павловны.

Она наклонилась к полному, важному старику, который сидел на стуле, упершись кулаками в колени, и внимательно следил за работой калильщиков:

–  Профессор, первая сотня на исходе…

Снова тишина… Парторг что-то объяснял шепотом товарищам из горкома партии. Члены комиссии главка столпились возле контрольного стола. Кончался контроль первой сотни деталей. Годные «рюмки», получив меловую отметку «п» - «принята», - выстраивались пирамидкой; забракованные, получившие перечеркнутый нолик, отставлялись в сторону.

–  В первой сотне девяносто одна годная, в том числе три с допустимым браком, - сказал один из членов комиссии профессору.
– Начало хорошее…

–  У нас бывало девяносто безусловных, - спокойно ответил профессор.
– Нынешним результатом я недоволен.

–  Бывало и девяносто две безусловных, - задумчиво проговорил Дикерман.

–  Всего два раза, - откликнулась Нина Павловна.

–  Но все-таки бывало!
– И Дикерман лихо сбил с «рюмки» капельки свинца.

–  Мне все же кажется, что ванны холодные, - сказал профессор.
– Проверьте температуру, Нина Павловна.

–  Хорошо, - ответила она безучастно, как человек, который боится потерять нить какой-то мысли, и продолжала следить за работой калильщиков, озабоченно сдвинув брови.

Сталь, сталь шла через руки калильщиков - сталь, такая крепкая и такая нежная, такая капризная, что возле нее впору было бы ходить на цыпочках и не дышать. Сколько хлопот доставила цеху непокорная сталь!

–  Хорошо, профессор, - повторила Нина Павловна, забыв, что уже ответила ему, и осталась на месте, по-прежнему настороженная, почти окаменевшая.

Но ей всё мешали думать, всё мешали соединять в одну цепочку какие-то смутные догадки. Что это за шум в дверях цеха? Чей это звенящий голос: «Идемте скорее, идемте же!» Кто это мчится через цех? Катя? С каким-то незнакомым военным, который путается в полах шинели и придерживает пенсне.

–  Нина!
– крикнула Катя.
– Ниночка! Папа жив! Смотри, папин портсигар! Это вместо письма. Ниночка!… Помнишь папин портсигар… твой подарок!

Прижав руку к груди, Нина Павловна оперлась на спинку стула и сказала:

–  Зачем вы ее… так встряхиваете! Ведь это сталь…

Она пошатнулась, взяла из рук Кати портсигар, посмотрела и, как слепая, пошла в лабораторию, не замечая ничего, не зная, что по ее лицу катятся слезы, забыв обо всем на свете - и даже о комиссии главка, даже о побежденной «рюмке». Катя потащила за собой офицера, с которым вообще обращалась очень решительно.

Все продолжалось гораздо меньше минуты. Первым пришел в себя старший калильщик.

–  Не сметь встряхивать «рюмку»!
– закричал он на калильщиков.
– Не сметь! Ведь это сталь, надо понимать!… У нашего инженера золотая голова!

Он вынул очередную «рюмку» из ванны, но не стряхнул с нее капелек свинца, опустил «рюмку» в масло, а потом не дыша, на цыпочках отнес закаленную деталь к столу.

–  Как я сам не мог догадаться, что мы портили «рюмки»!… - Он счастливо рассмеялся.
– Значит, муж Нины Павловны жив? Замечательно! Теперь ручаюсь за девяносто девять процентов абсолютно годных «рюмок». А?

Только тут все пришли в себя и заговорили об удивительном событии в жизни начальника термического цеха.

Ребята, конечно, не поняли, что случилось, а когда чуть-чуть поняли, Катя и счастливый вестник уже скрылись. За колоннами остался только рыжебородый фотограф. Он посмотрел на ребят с таким видом, будто только что проснулся, вздохнул и развел руками.

–  Чего только не бывает, - сказал он.
– Значит, ее папаша жив!

Ребята обступили фотографа, и он с пятого на десятое рассказал то, что вскоре стало известно всему заводу. Оказалось, что военный товарищ, приведенный фотографом за колонны, - это не совсем военный товарищ. До войны он работал в редакции областной газеты и писал очерки, а теперь служит в редакции фронтовой газеты и заодно посылает корреспонденции в свою родную уральскую газету. Недавно командование разрешило ему съездить на Урал и издать целую книгу военных очерков о бойцах и офицерах-уральцах. Перед отъездом домой он решил побывать в партизанском крае и собрать там материал еще для одного очерка.

Что такое партизанский край? Вот что такое: далеко за линией фронта, в тылу вражеской армии, объединились десятки партизанских отрядов, освободили от фашистов большой кусок земли и восстановили там Советскую власть. Фашисты посылают против партизан карательные отряды-экспедиции, но эти экспедиции исчезают бесследно - их уничтожают партизаны.

Время от времени в партизанский край прилетают эскадрильи советских самолетов и сбрасывают посылки - оружие, медикаменты и газеты. Недавно партизаны устроили в лесу свой первый аэродром, и к ним отправился самолет с медикаментами. На борту этого небольшого самолета устроился и сотрудник газеты.