Он выхватил из рук Кости «молнию» и бросился прочь; ребята едва нагнали его.

–  Ты куда?
– кричал Костя.

–  Не приставай! На Полюс!

–  Ты же дороги не знаешь!
– ужаснулась Леночка.

–  Знаю! Ребята рассказывали, как они на Северный Полюс бегали. Здесь напрямки семь километров… Через железную дорогу, а потом лесом… За полчаса добегу.

–  Оставь его, Леночка, - засмеялась Катя.
– Он с ума сошел!

Как видно, Костя тоже сошел с ума.

–  Бежим вместе!
– сказал он Севе.

–  Я могу только вместях, кабысь-кабысь!
– пошутил обрадованный Сева.
– Нажми, командир!

Девочки кричали им что-то вслед, но Костя и Сева, не обращая внимания, припустили со всех ног, оставили за собой сосновую рощу, пересекли полотно железной дороги, миновали какие-то склады, окруженные колючей проволокой, и наконец достигли лесной опушки. Начался пригородный лесок, очень редкий, по-весеннему сырой, пахнущий только что растаявшим снегом и намокшей хвоей. Дорога была грязная, колеистая, она то и дело двоилась и троилась, огибая болотники, и становилась все хуже.

Мальчики бежали по обочинам дороги, перепрыгивая через корни и муравьиные кучи. Ноги сами несли Костю, грудь дышала широко, он жадно втягивал лесные запахи.

Сева споткнулся о корень.

–  Гляди, «молнию» сомнешь!
– забеспокоился Костя.
– Дай-ка я понесу.

–  Пойди прогуляйся!
– отказался Сева.
– Кто с кем заодно, кабысь-кабысь? Сам «молнию» на филиал принесу и посмотрю, какой у Мингарея нос станет. Двести пятьдесят процентов - это штука!

Конечно, это была штука, этим можно было похвалиться. Предвкушая близкое торжество, мальчики нажали еще резвее, но вдруг Костя замедлил шаг.

–  Ты что, скис?
– насмешливо спросил Сева.
– Ступай-ка лучше домой. Без тебя обойдусь… слабое звено.

–  Не так идем, - сказал Костя.
– Надо на полночь, а мы все на закат да на закат. Плохая дорога!

–  Ври!
– фыркнул Сева.
– Ребята мне говорили… Шагай, одним словом!

–  А что шагать, коли неверно идем…

Подтверждая его слова, дорога круто свернула на запад. Сева тоже сбавил скорость. Они пристально вглядывались в лесную чащу. Впереди стало светлее, что-то заблестело, зарумянилось. Казалось, что лучи заката стелются между стволами деревьев.

–  Будто река… - задумчиво предположил Костя.

–  Откуда здесь река?
– пожал плечами Сева.

Спустя минуту они действительно очутились на берегу какой-то неподвижной реки, которая вплотную подступила к сосновым стволам и ярко отражала закатный огонь. Не сразу мальчики разглядели, что это вовсе не река, а широкая полоса жидкой глины, прорезавшая лес. Тут и там виднелись полузатонувшие стволы изломанных и размочаленных берез и сосен - какая-то страшная сила расправилась с ними, как со спичками.

–  Что же это такое?
– недоумевая, спросил Сева.
– Отчего это?

–  Будто дорога… вишь, колеи…

Кое-где среди жидкой глины виднелись продольные гребни обсохшей глины, между которыми застоялась вода.

–  Ничего не понимаю!
– рассердился Сева.
– Вот и переберись на другой берег!

–  А ну помолчи!
– сказал Костя. Они стали прислушиваться.

Сначала казалось, что прислушиваться не к чему, а потом стало к чему. Это был тяжелый и глухой шум. Сева неожиданно сорвался с места и, размахивая «молнией», побежал навстречу шуму. Побежал и Костя.

–  Знаешь, что это? Знаешь?
– задыхаясь от волнения, крикнул Сева.

Костя ответил, но сам не расслышал своего ответа. Шум неожиданно вырос в миллион раз, поднялся из-под земли, качнул каждую сосну, взорвал каждую кровинку в жилах. Неожиданно Костя увидел три танка. Они показались на вершине невысокого холма, откуда спускалась неподвижная река. Три танка отпечатались на горячем медном небе и на минуту застыли. Страшными, Удивительными, чудесными были эти громадные машины со вскинутыми к небу пушками здесь, в лесу, в безлюдье, будто три чудовища вышли на охоту. Не успели они оторваться от медного, пылающего неба, как появился уже второй ряд - семь машин, а за этими появился третий ряд - десять машин…

Сева, подбежав к Косте, схватил его за плечо и припал губами к его уху.

–  Танки! Наши танки! Видишь!
– кричал он.

У него были сумасшедшие глаза, он закружился на месте, заметался, сорвал с головы кепку, замахал ею - как видно, что-то кричал, но его голос терялся в железном грохоте, который дробился о стволы сосен, делал трудным и прерывистым дыхание, заставлял сердце биться все быстрее, все радостнее.

–  Танки! Наши танки!
– кричал и Костя, кружась на месте, размахивая руками.
– Видишь! Танки с Большого завода!
– выкрикивал он, хотя и знал, что это бесполезно, так как Сева не слышит ни слова.