–  Тубо!
– повелительно произнес Костя.
– Это тоже свой!
– И он сказал Севе: - Не бойся, не укусит.

–  Очень нужно бояться! В доме еще хуже собака есть, - произнес Сева с обидой, - не позволяет в кухне умываться. Будто я не умею умываться, чтобы на пол не хлюпать… Дура!

В сенях Костю встретила Антонина Антоновна.

–  Ранняя, ранняя пташка… - пропела она и, оглянувшись на кухонную дверь, шепнула: - Сева-то поцапался с моей принцессой. Вы уж под сеновалом умывайтесь, пока на ней колючки не обломаются.

–  Ладно, под сеновалом даже лучше, - сказал Костя, заглянул в кадку и решил: - Воды натаскаю… Да молоток и гвоздочки дай. Скоба на крыльце как только держится…

–  Похозяйничай, похозяйничай, сынок!
– обрадовалась старушка.
– Без хозяина дом - сирота… А я сбегаю к Ниночке Галкиной. Пускай вам на завод дорогу поближе покажет.

Когда он приколачивал скобу для обтирания ног, подошел Шагистый и на минутку уткнулся носом в его плечо. Костя почесал Шагистого между ушами и посмотрел, нет ли блох.

Старушка накормила мальчиков вареной картошкой и налила чаю. Сева по-взрослому прихлебывал из стакана, а Костя так не умел - он потихоньку пил из блюдечка. Ему стало жарко, лицо запотело, нос отсырел, и он громко втянул воздух.

–  Высморкайся!
– не удержалась Антонина Антоновна.
– Совсем дитё, а туда же, на заводе работать… Ох, и чего этот Гитлер наделал! Сколько народу с места сдвинулось!

В дверь постучали, и вошла молодая женщина в синем вязаном берете и в сером стареньком пальто. Костя сразу догадался, что это Ниночка Галкина, которая поведет их на завод ближней дорогой.

–  Здравствуйте! Где тут мои попутчики?
– произнесла она мягким голосом.
– Ух, какие большие кавалеры!

В кухне, где было очень светло, стало еще светлее - такой чистый смех был у этой женщины, такой радостью светилось ее милое смуглое лицо.

–  Только-только вы ушли, как я письмо от Васи получила, - сказала она старушке.
– Он здоров и велит вас поцеловать, вот так, и так, и еще так! Как я счастлива! Десять дней ни строчки не было… - Она постучала в дверь гостиной: - Катюша, я только что письмо от Васи получила!
– Она поспешно добавила: - Наверное, завтра и вам письмо будет. Хочешь прочитать страничку?

За дверью послышался и затих шум шагов, но ответа не последовало. Старушка со стуком поставила чашку на блюдечко.

–  Вот какой поперечный характер!
– сказала она.
– Ну, и не набивайся, Ниночка…

–  Что ж, пойдемте, мальчики, - вздохнула явно опечаленная Нина Павловна. Она взглянула на старушку, будто искала ее поддержки, и, пересилив себя, постучала в дверь гостиной: - Катя! Слышишь, Катюша! Директор завода разрешил зачислить тебя младшей лаборанткой термического цеха. Приходи сегодня. Я закажу пропуск. Не забудь школьное удостоверение и метрику.

Теперь из-за двери послышался холодный, уже знакомый Косте голосок:

–  Спасибо, Нина Павловна… Я раздумала поступать в термичку. Сегодня мы с Леночкой Туфик оформляемся учениками токаря в молодежный механический цех.

–  Напрасно, совершенно напрасно!
– забеспокоилась Нина Павловна.
– Ты еще не окрепла после болезни. Доктор говорит, что могут быть осложнения. В термическом цехе тебе будет нетрудно, и ты все же принесешь пользу фронту.

–  Спасибо за внимание, - насмешливо ответила Катя.
– А может быть, я не хочу работать в одном цехе с… родственницей.

–  Глупенькая!
– шепнула Нина Павловна и сдвинула брови, будто ей стало больно.

–  Вот какой характер!
– повторила возмущенная Антонина Антоновна.

Спустя минуту из дому вышли трое и направились вниз по улице. Мальчики следовали за Ниной Павловной. Костя все старался понять, почему Катя относится к ней так нехорошо, но, конечно, не мог решить задачу.

Замедлив шаги, Нина Павловна подождала мальчиков.

–  Лучше всего ходить на завод через Земляной холм, - сказала она.
– Это самая короткая дорога. Смотрите, какой широкий вид открывается отсюда!

Город начинался неподалеку от холма и уходил далеко-далеко, за край земли. Сначала по берегу узкой речушки были рассыпаны обыкновенные деревянные домишки. Потом дома начинали тесниться, складываться в широкие улицы. Дальше все чаще встречались каменные постройки, а вдали сомкнулись высокие дома. Тут и там над фабричными трубами вились серые и ржавые дымки. По улицам рассыпались черные точки, которые издали казались почти неподвижными, - это были люди. А еще были трамвайные вагоны и автомобили - они двигались заметно для глаза.