–  Куда уж мне!
– отмахнулась Антонина Антоновна.
– С внучкой и то управиться не могу. Забрала в голову школу бросить, на завод поступить, фронту помочь, а сама только от гриппа встала. Тетка в лесничество ее зовет, молочка попить, так куда там - нипочем слушать не хочет…

–  Да, Екатерина Васильевна - барышня характерная, - подтвердил Яков Семенович, расправил кепку, натянул ее на лысую голову и заторопился: - Смотрите же, ребята! Попали вы в интеллигентный дом и ведите себя без скандала. По дому помогайте - воды там принести или дров, обратно, наколоть. Мужчин, кроме вас, в доме нет… Ну-с, до свидания, рассиживаться некогда. Народ со всей России прибывает. Наш коммунально-жилищный отдел с ног сбился - новых работников устраиваем… - Усмехнувшись, он легонько хлопнул Костю по спине: - Эх ты, работничек, богатырь труда! Интересно, чего наработаешь…

Он ушел. Косте стало тоскливо. Приуныл и другой мальчик, опустил глаза и нахохлился.

Антонина Антоновна не торопилась стучаться в сердца маленьких жильцов - она только спросила, как их зовут. Костя едва слышно назвал себя, а его сосед, не поднимая глаз, пробормотал:

–  Всеволод Булкин…

–  Что же, Костя и Сева, посмотрите, где жить будете.

Это была просторная боковушка с бревенчатыми нештукатуренными стенами. Дверь в нее вела из сеней. Два деревянных топчана, покрытых серыми одеяльцами, столик и табуретка - вот и вся обстановка. Антонина Антоновна рассказала мальчикам, что боковушку пристроил к дому ее сын Василий Федорович Галкин, чтобы в тишине писать диссертацию по своей специальности. Да вот не пришлось Васеньке стать кандидатом технических наук - ушел воевать, и пристройка опустела.

–  А нательное бельецо у вас есть?
– помолчав, спросила она.
– Покажите-ка, сынки…

В узелке, развернутом Костей, оказались длинноухая шапка из молодого оленьего меха, полотенце и алюминиевая кружка; Сева вынул из баула пару трикотажного белья, летние белые туфли, голубое кашне.

–  Голь перекатная!
– вырвалось у старушки.
– Дождем шито, ветром подбито…

–  Я не голь!
– сердито блеснул глазами Сева.
– Мы в Каменке жили не хуже, чем вы.

–  Папаша-то что делал?

–  Агроном эмтээс!
– с гордостью ответил Сева и тихо добавил: - А теперь он красный партизан против фашистов.

–  А мамаша где?
– нерешительно спросила Антонина Антоновна.

–  В Каменке, - отрывисто проговорил Сева, отвернулся и стал приводить в порядок баул, а когда старушка, вздохнув, ушла, он заочно продолжил спор: - Конечно, они хорошо живут, а все-таки пускай не гордится. Подумаешь, голь! У них в гостиной мебель под чехлами, фикусы большие… Я из кухни видел. А у нас тоже так было, даже лучше… Только шкуры медвежьей на полу не было, потому что на Украине медведи не водятся.
– Он посмотрел в оконце и нашел крупный изъян в хозяйстве: - Сеновал у них без сена, коровы, наверное, совсем нет, а у нас две сразу было. Вот вам и «голь перекатная»…

–  И собаки нет, - добавил Костя.
– У Митрия тоже две было.

–  Две коровы?

–  Не, собаки… Муська да Кусачка.

После всех происшествий этого дня Костя размяк, острые блестящие песчинки закололи глаза. Он протер их кулаком, зевнул, ощупал поясок брюк, убедился, что «свин-голова» и тамга - его богатство и гордость - не потерялись, разделся и лег. Он лег на жесткий тюфячок, укрылся шершавым одеяльцем, и это ложе показалось ему таким теплым, таким-мягким… Тотчас же сон прильнул к нему и погасил все думы. Костя заснул…

…И, как ему показалось, сразу проснулся, разбуженный хриплым криком. С сильно бьющимся сердцем Костя сел на топчане. Было совсем темно, но он разглядел, что на другом топчане тоже кто-то сидит.

–  Танк… Танк пришел!
– захлебываясь, быстро проговорил Сева.

–  Привиделось тебе, приснилось, - откликнулся напуганный Костя.

Топчан заскрипел. Освобождаясь от кошмара, Сева прерывисто вздохнул, что-то пробормотал, улегся, но чувствовалось, что он прислушивается к тишине.

–  Видел я танки, - сказал Костя, чтобы нарушить тревожное молчание.
– В старательском клубе на картине парад показывали. Много танков!

–  То не такие… То наши, со звездой.

–  А какие еще?

–  С крестом… фашистский.
– И Сева объяснил: - Фашисты в Каменку на танках прорвались.
– Помолчав, он продолжал нерешительно, точно проверяя себя: - Танк с улицы в наш дом пришел. Все как повалится, мама как закричит… Потом смотрю - белый крест, а в середине черный… Танк через наш дом прошел…

–  Зачем же?
– шепотом спросил пораженный Костя.

–  Чтобы через наш двор на другую дорогу выйти… Фашисты хуже зверей. Они хотят, чтобы Советской власти не было, чтобы мы рабами были. Они хотят нашу землю забрать.
– Он долго молчал, а потом спросил: - Ты золото добывать умеешь? Правда? Не врешь?

–  Мылся, - солидно подтвердил Костя.
– Старался, конечно. Чего мне врать…

–  А как это - моются, стараются? Ты мне расскажешь, да? Мне нужно… Мы на одной станции долго стояли - полдня. Там за вокзалом дом, и на стене большой плакат: «Старатели, дадим государству больше драгоценного металла! Больше золота - больше танков, пушек, самолетов для разгрома ненавистного врага!» Понимаешь? Фашисты у всех покоренных народов танки забрали. У них стало больше танков, чем у нас. Надо добыть на Урале много золота, купить тысячу танков и еще всякое оружие. Понимаешь? Сразу все на фашистов пустить, всех до одного передавить… Гады проклятые!…